Читаем Фвонк полностью

«Ты катастрофически не умеешь расслабляться. Я же вижу: даже когда ты строишь из конструктора, ты все равно напряжен. Ставишь дощечку на дощечку, как машина, а по-настоящему тебе хочется только одного — снести всю эту постройку к чертовой матери».

«Тут ты прав».

«Тебе нужно тратить больше времени на музыку. И чтение. Ты читаешь?»

«Важные бумаги. Несколько килограммов каждый день».

«Это проблемы никоим образом не решает».

«Нет. Но это моя работа».

«Вот именно это тебя и разрушает. Тебе надо читать художественную литературу. Причем не детективы, хотя и они могут быть хороши при правильном употреблении. В твоей ситуации надо читать книги, написанные людьми с серьезными проблемами. Таковы почти все писатели, особенно которые не могут заработать денег на своих книгах, но продолжают писать, вот таких подвижников и надо тебе читать, их тоже точит беспокойство, как тебя».

«Что ж мне — тратить время на тексты, которые люди выдумали из головы? Я занимаюсь реальными проблемами мира, если ты не понял. А тратить время на фантазии я буду, когда выйду на пенсию».

На это дремучее многословное невежество Фвонк ничего не ответил.

«А как насчет стихов?»

«Стихов?»

«Ты стихи читаешь?»

«Нет, конечно».

«Другими словами, за весь год ты из рифмованных текстов видишь только гимн на День независимости и старые рабочие кричалки на Первомай и прочее?»

«Более-менее так».

Фвонк подошел к полке, достал книгу, пролистал страницы и нашел нужную.

«Сядь», — сказал он.

Йенс сел.

— прочитал Фвонк, —

Йенс долго молча сглатывал. «Прочти еще раз», — сказал он наконец. Фвонк прочел.

121) Фвонк давно захлопнул антологию, а Йенс все так и сидел, молча и тихо. Очень-очень тихо. Фвонк сходил поставил книгу на место, однажды он подарил ее Агнес на Рождество, но она бросила ее, съезжая, книга показалась ей недостаточно крутой, как и сам Фвонк.

«Кто это написал?»

«Ян-Магнус Брухейм», — отвечает Фвонк.

«Мне очень надо с ним поговорить, — загорается Йенс. — Я хочу поговорить с ним прямо завтра».

«Он умер».

«Умер?»

«Да, к несчастью».

«Это очень печально».

«Но он умер давно».

«Какое прекрасное стихотворение, я не слышал ничего лучше».

«Да, хорошее», — соглашается Фвонк.

«Оно божественно-бесподобное, у меня до сих пор мурашки по коже, вот пощупай, он как будто бы написал его специально для меня бедного».

«Да, так иногда случается с хорошими стихами».

«Фвонк, подойди и обними меня ненадолго, мне надо, чтобы меня обняли».

122) Однажды Фвонк взял Йенса с собой на ярмарку альтернативной культуры в Лиллестрёме. Борода приклеена, охранникам велено на пятки не наступать. Фвонк из прежней жизни сюда никогда бы не пошел, но в процессе падения нравов он открыл, что люди загадочны, а за пределами обыденного, материального есть еще что-то, причем и в пределах обыденного и материального тоже, и оно объемлется теми же правилами, которые управляют всем живым и известным, но мы в своей забеганности и зашоренности всего этого не видим, поскольку над нами всегда висит тонна переживаний, кои мы должны подавить или вытеснить.