Читаем Футарк. Третий атт полностью

Выстрел, прозвучавший с противоположной стороны, заставил меня вздрогнуть.

— Стрелок! — закричал кто-то из обозников. — Вон он, сеньоры, глядите!

Я развернулся: в самом деле, на фоне сумрачного неба на плато, поросшем опунциями, гарцевал еще один всадник на точно таком же вороном коне.

— Выходит, их двое… — пробормотал я, удерживая своего серого на месте. — Вот откуда сказки о том, что у Стрелка волшебный конь, мгновенно переносящий седока с одного места на другое… Но тут ты выдал себя, приятель! Диего, будь здесь!

— Понял, сеньор, — ответил тот.

— Орландо! — я махнул рукой. — Я за тем, а вы…

— За другим! — азартно откликнулся Гонсалес, тоже понявший, в чем причина неуловимости Стрелка. Ясно: пока один отвлекал внимание, подельник успевал подобраться вплотную к обозу. — Н-но!..

Его гнедой взял с места в карьер. Да, конек был невзрачен с виду, но сейчас он, летящий во весь опор по прерии, напоминал охотничью собаку, выкладывающуюся изо всех сил, чтобы нагнать дичь.

Я тоже пришпорил серого: он разгонялся медленно, это я уже понял, но был на редкость неутомим, как большинство местных лошадей. Стрелок (или его копия) мелькал впереди, вороной конь мчался что есть духу, и мне почудилось что-то удивительно знакомое в его аллюре. Я не лошадник, но я достаточно наблюдателен, чтобы подметить подобное.

— Стой! — крикнул я, перекрывая посвист ветра, и выпалил в воздух. — Стой, именем закона!

Не знаю, откуда я это взял, но прозвучало грозно.

Будто в ответ на мои слова гром грянул над самой головой, и мой конь шарахнулся от неожиданности, правда, сразу же выправился. Стрелку не повезло больше — его вороной заартачился, явно испугавшись, но потом снова помчался вперед. Однако разрыв между нами значительно сократился, и я уже различал спину Стрелка и его развевающийся плащ.

— Стой, кому говорят! — повторил я, правда, стрелять не стал, поскольку мрак так сгустился, что я запросто мог попасть во всадника, а не в белый свет…

Вместо меня выстрелили сами небеса: новый оглушительный раскат грома заставил моего серого осадить на полном скаку, вороной же Стрелка, истошно заржав, встал на дыбы. Мне прекрасно было видно, как тот пытается усмирить перепуганного коня: молния подпалила высохший цереус, и факел пустыни осветил всё чуть не на милю вокруг.

Я пришпорил мерина — тот двинулся вперед, пусть и без особой охоты. Стрелку повезло меньше: еще один раскат грома, и вроде бы успокоившийся вороной скинул всадника и умчался прочь — я хорошо это видел, кактус пылал, будто путеводная звезда.

Тут уж я не упустил своего и в мгновение ока оказался возле Стрелка, который, кажется, запутался в собственном плаще.

— Вот ты и попался! — воскликнул я в духе дешевых романов, соскочил с коня и схватил беглеца за плечо, разворачивая к себе.

Стрелок слабо вскрикнул и попытался закрыться руками, но тщетно: шляпа свалилась с его головы, по плечам рассыпались густые кудри, а эти глаза я видел совсем недавно!

— Сеньора? — выговорил я, сдернув с ее лица эту тряпку. — Вы?! Но как…

Вместо ответа невестка Гонсалеса поступила, как большинство женщин в сложной ситуации — разрыдалась, пряча лицо в ладонях. Я вздохнул и прислушался — кажется, в отдалении раздавались выстрелы. Я искренне надеялся, что Гонсалес сдержит свое слово и постарается взять Стрелка живым, иначе…

— Второй Стрелок — это ваш муж, верно? — спросил я, когда всхлипы Алехандры сделались пореже. Она кивнула. — Бог мой, как вы додумались до подобного?

— Это всё Рикардо… — судорожно вздохнула она, утерев слезы платком, который я машинально ей подал, а дальше слова полились рекой. — Он сильный и храбрый, но он очень молод и никак не мог убедить отца и прочих, что нужно действовать, что мы должны защитить людей! Никакое серебро не стоит стольких жизней! Его не хотели слушать, и тогда я вспомнила легенду о мстителе, мне рассказывала ее кормилица.

— Вот как Рикардо сделался Стрелком…

— Да. Сперва в одиночку. Ну а потом мы решили — лучше, если все поверят в потустороннюю природу Стрелка… Рикардо появлялся с одной стороны, я с другой… — Алехандра снова всхлипнула. — Я хорошо езжу верхом, а со стороны могу показаться юношей, и нам удавалось морочить людей…

— Однако эти ваши грабежи и поджоги…

— Я не хотела, клянусь! — она прижала руки к груди. — Но как иначе было привлечь внимание властей? Грабежи — это чушь, мы же никого не убили, зато крестьяне заговорили о беде! Губернатор богател, а простые люди только голодали и болели! Разве это справедливо? Мы должны были что-то сделать, чтобы их защитить!

— Ясно… — Я помолчал. — А кони? Одинаковые вороные кони?

— У сеньора Гонсалеса их несколько, — Алехандра шмыгнула носом. — Мы с Рикардо просто говорили, что едем на конную прогулку, вот и все! Обычно я ездила на Кальме, но она захромала. Мы уж думали, что ничего не выйдет, что Рикардо придется ехать одному, однако сеньор Родригес оставил своего Ниньо на конюшне, и я подумала, что совладаю с ним, он хорошо вышколен. А он молнии испугался…

— То есть вы знали, что ваш свекор будет в обозе?