Читаем Футарк. Третий атт полностью

— Спасибо, сэр, — ответил Витольд серьезно. — Я эти вот уже по несколько раз перечел, а на новые не было денег.

— Вот уж чего-чего, а книг в этом доме предостаточно, — усмехнулся я. — Послушай, может, ты скажешь мне все-таки, почему не спал ночью? Боишься темноты? Или дело в чем-то другом?

— Темноты? А чего ее бояться? — недоуменно взглянул на меня мальчик. — Нет… Просто… ну… Тут очень тихо. Я привык, что в доме всегда шумят: у мамы часто бывали гости, они оставались чуть не до утра. Потом тоже… Там дорога была рядом, машины гудели допоздна, а рано-рано приходила сиделка и начинала звякать, шуршать… А здесь вообще ничего не слышно!

— Это Блумтаун, — пожал я плечами. — Привыкай. В доме только я да Ларример, шуметь некому. А снаружи… Все укладываются спать достаточно рано, это ведь респектабельный квартал.

— Я постараюсь привыкнуть, сэр, — серьезно сказал Витольд.

— Ну и хорошо. Скоро явится портной. Вот это, — кивнул я на разномастные одежки, — тебе больше не пригодится. Да ты и вырастешь скоро из всего…

— Угу, мама ворчала, что я слишком быстро расту, — вздохнул он, — никакой одежды не напасешься!

— Ладно, — решился я. — У меня кое-какие дела, а ты занимайся, чем хочешь. Можешь в библиотеку пойти или дом осмотреть… только, очень тебя прошу, не суйся в мансарду без меня. Обещаешь?

— Да, сэр, — кивнул Витольд.

— И на улицу один не выходи, — спохватился я. — Пока не стоит…

Дальше все вроде бы шло неплохо: сперва явился портной, снял мерки и пообещал, что одежда для мальчика будет готова в ближайшее время (а слухов станет еще больше, я по этому поводу и не волновался уже), потом приехал мистер Боунс с кипой документов, над которыми мы просидели довольно долго. Хорошо еще, не пришлось никуда ехать, он все уладил за меня… Разумеется, я оплатил его услуги и записал адрес: такой деловой человек мог когда-нибудь пригодиться.

Нужно было еще разобраться с оплатой пансионата, которую Сигрид внесла вперед, но это могло подождать. В общем-то, я мог махнуть рукой на эти деньги… С другой стороны, логичнее было бы положить их в банк на имя Витольда, лишними не будут.

Мальчик вел себя настолько безупречно, что я снова начал нервничать. Спасали меня только мои крошки — после общения с ними я обретал душевное равновесие.

Ларример бродил по комнатам со скорбным видом, в беседы со мной не вступал, а лишь изливал свою горечь Атенаис Седьмой. Еще больше он разобиделся, когда я заявил, что присматривать за шустрым мальчишкой ему будет тяжело, и самым гнусным образом переманил мужа Мэри, Сэма, у его нынешней хозяйки. Тот согласился с радостью: и жена рядом, и плату я предложил вполне приличную, и не нужно было терпеть выходки сварливой вдовы с целой сворой капризных левреток и прайдом злющих сиамских кошек. По сравнению с этим служить камердинером при Витольде было настоящей синекурой, и Сэм был искренне мне благодарен.

Мэри тоже не унывала, готовила роскошные блюда и шепотом рассказывала о том, что Блумтаун всколыхнулся, как море во время шторма. Я не часто баловал местных жителей эксцентричными выходками, этим славился Сирил, но на сей раз я, кажется, обскакал кузена. Чего доброго, люди решат, что у нас с ним родственное соревнование!

— Ваша корреспонденция, сэр, — похоронным тоном произнес Ларример, и я не глядя сгреб с подноса стопку писем.

Это в камин, это тоже… О нет! Письмо от тетушки!

С тех пор, как тетушка Мейбл вышла замуж, писать она стала намного реже, телефон же ее не устраивал — она не любила, когда кто-нибудь подслушивал на линии, а телефонистки частенько не могли удержаться. Теперь тетушка предпочитала являться в гости без предупреждения, лихо руля новеньким синим «тиккером» и распугивая пронзительными гудками клаксона замешкавшихся пешеходов. Супруг ее обычно восседал рядом, ухмылялся в усы и казался совершенно довольным жизнью. (А я, кстати, понял, откуда у кузена такая отвратительная манера водить машину — он был один в один тетушка Мейбл!)

К счастью, на этот раз она предпочла сперва написать… От негодования буквы прыгали, и я с трудом разбирал написанное. В общем и целом, тетушка была крайне обижена на меня за то, что я предпринял столь ответственный шаг, даже не подумав посоветоваться ни с нею, ни с матушкой, вообще ни с кем! Нет, разумеется, усыновление — дело богоугодное, но как я мог так поступить? Следовало осмотреть несколько приютов, ознакомиться с историей тамошних обитателей, узнать, не были ли их родители больны, не привлекались ли к суду… Ну а уж потом на семейном совете можно было решить, какого именно сиротку взять в дом! Но нет, мне взбрела в голову очередная блажь, и теперь неизвестно, во что все это может вылиться. Слухов уже, во всяком случае, предостаточно… Словом, она приедет такого-то числа, и тогда мне не поздоровится!

Что ж, явись тетушка сразу, я мог бы и не пережить такого напора. Теперь у меня хотя бы было время подготовить некоторые встречные аргументы… Впрочем, у меня их не имелось: не мог же я рассказать ей о некоторых щекотливых деталях моей биографии. Весьма многочисленных деталях…