Читаем Фуше полностью

С каждым днем политическая активность Фуше растет. Во многом это объясняется тем, что революция развивается по восходящей линии. В июне 1789 г. Генеральные Штаты превращаются в Национальное собрание. Июль приносит с собой взятие Кастилии — первое ощутимое поражение реакции и победу третьего сословия. В результате событий весны-лета 1789 г. в Париже и провинции к власти приходят фейяны — партия крупной буржуазии и либерального дворянства. Олицетворением победителей фенянов стали «герой Нового и Старого света» маркиз де Лафайет и граф де Мирабо^{57}, однажды громогласно заявивший с трибуны: «Я презираю историю», на что какой-то депутат ему ответил: «Она вам отплатит тем же». Фуше не сидится в затхлом, провинциальном Аррасе. Он рвется в столицу. По инициативе Фуше начинает выходить радикальный «Бюллетень патриотов-ораторианцев»^{58}. Его не могут не заметить в Париже, он должен стать депутатом Национального собрания. Чем он хуже, в конце концов, этого напыщенного и педантичного Максимилиана? В Париже Фуше действительно заметили, однако совсем не те, на чье внимание он рассчитывал. Отцы-ораторианцы столицы, вовсе не разделявшие энтузиазма своего воспитанника по поводу деятельности Национального собрания, в октябре 1790 г. приказали Жозефу покинуть Аррас с тем, чтобы он продолжил свою преподавательскую деятельность в родном Нанте, в том самом коллеже, в котором он некогда учился^{59}. Есть сведения о том, что по дороге из Арраса в Нант Фуше заезжал в Париж и посетил заседание Национального собрания в качестве руководителя делегации ораторианцев^{60}. Так ли это было в действительности — неизвестно. Сам он об этом, во всяком случае, не написал ни строчки.

Жак Неккер

Фуше вернулся домой в канун знаменательного события. Нантское общество друзей конституции задумало устроить «фестиваль братства» совместно с находившимися в городе приезжими англичанами. Жозеф стал членом общества и принял участие в празднике, закончившемся «интернациональным» обедом в саду старого монастыря Капуцинов. 7 февраля 1791 г. Фуше был избран президентом общества. «Эта должность… выдвинула его (Фуше) в первые ряды местных политиков»^{61}. Как утверждал английский агент Уильям Август Майлз, Фуше являлся одним из организаторов широкой сети революционных клубов, число которых приближалось к 300^{62}. На посту президента общества друзей конституции он активно участвует в общественной жизни Нанта. Когда в апреле в Нант приходит известие о смерти Мирабо, этого «гениально-продажного авантюриста и величайшего героя конституционной демократии», торжественную речь в память «великого человека» произносит собрат Фуше^{63}. Наряду с этим, Фуше не забывает и о своих преподавательских обязанностях — с учетом революционных веяний он составляет новый учебный план для школьников-ораторианцев. Одновременно ему приходится решать и чисто финансовые проблемы. Вследствие того, что но Франции прокатилась волна секуляризации[12], ораторианский коллеж лишился земель и построек на общую сумму в полмиллиона ливров. Ученики и преподаватели попали в трудное материальное положение. В начале августа 1792 г. Фуше удается заручиться согласием мэра на го, чтобы школа стала муниципальной, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но политика, «общественное служение» оставляют ему все меньше и меньше времени на пусть почетное, но малоприбыльное ремесло педагога. «Большая игра» неизмеримо сильнее прельщает Жозефа, чем воспитание подрастающего поколения.

Мирабо

Бриссо

Прекрасно зная, чем живут обитатели Нанта, точнее, их состоятельная часть, Фуше немедленно становится «выразителем интересов» своих земляков. Его предвыборные обращения к ним (в то время как раз проходили выборы в Конвент[13]) — шедевры умеренности и здравого смысла. Они проникнуты примирительными настроениями: «Долой дух разрушения! Дух Конвента должен быть чисто созидательным. Поэтому избирать в его состав следует лишь архитекторов в области политики… а не революционных деятелей!»^{64}.