Одна из самых главных проблем, которую помогает решить сравнительно-исторический анализ, сводится к поискам объективного критерия, позволяющего свести к минимуму субъективизм в подходе к научно-техническому прогрессу. Что же взять за основу при сопоставлении прошлого с настоящим? Нельзя ли найти некое строгое, быть может, даже количественное мерило, с помощью которого удалось бы со всей точностью выявить определяющую тенденцию научно-технического прогресса?

В своих суждениях о научно-техническом прогрессе мы непременно упоминаем его темпы, говорим об их ускорении. Что ж, это немаловажная характеристика явления. Попробуем начать именно с нее.

Метроном истории

«Время — деньги», — говорят англичане и… платят своим портным и сапожникам вместо денег временем.

Так, помнится, подтрунивал А. Чехов над классической формулой философии бизнеса. И поделом!

А пустил эту формулу в обращение… Кто бы вы думали? Великий американский ученый XVIII века, причем не экономист, а физик В. Франклин. Это откровение меркантилизма восходит к афоризму другого ученого, греческого философа Теофраста (IV век до н. э.): «Время — дорогая трата». Впрочем, такого рода крылатых фраз немало. Они свидетельствуют о том, что люди исстари осознавали, сколь много значит фактор времени.

Но какое отношение имеет сказанное к понятию «прогресс»?

«Люди издавна искали средства экономии времени, — говорит советский философ В. Афанасьев в книге „Об интенсификации развития социалистического общества“. — В целях получения наибольшего количества материальных и духовных благ они стремились облегчить свои физические, а затем и умственные усилия. Так родилась техника, при помощи которой человек научился отвоевывать у природы необходимые ему средства к жизни во все больших размерах и во все более короткое время. Под воздействием главным образом производственных, технических потребностей возникла наука».

Приведя замечательное высказывание Маркса: «Как для отдельного индивида, так и для общества всесторонность его развития, его потребления и его деятельности зависит от сбережения времени. К экономии времени сводится в конечном счете вся экономия», — автор поясняет значение этого глубочайшего вывода для нашей эпохи: «Новейшая научно-техническая революция, управление общественными процессами выступают ныне как важнейшие средства интенсификации функционирования и развития общества, средства экономии времени».

Интенсификация… Казалось бы, увеличение напряженности (интенсивности) какого-то процесса — и все тут. «Однако в общественной науке этот термин приобрел более широкий смысл, — уточняет В. Афанасьев. — Он означает не только рост напряженности общественных процессов, увеличение темпов их развития, но и стремление людей достичь больших результатов в экономической, социальной и духовной жизни в возможно более короткое время. Экономия времени — такова самая глубокая сущность интенсификации. Интенсификация, степень экономии времени, является главным показателем состояния общества, уровня всесторонности развития как того или иного общества в целом, так и его отдельного члена».

Вот что такое, оказывается, время! А на первый взгляд даже слово само какое-то вялое, настраивающее на созерцательный лад: вечность, бесконечность, неизменность. То ли дело энергичное слово «темп»! Между тем в буквальном переводе с латыни оно означает именно «время». Вот и попробуем, отталкиваясь от этого понятия, поискать мерило исторических изменений.

До сих пор наши исторические экскурсы и параллели давали ощущение резких контрастов между веком нынешним и веком минувшим. Но они не стали еще основой некой шкалы, позволяющей более или менее строго оценить масштабы уже существующих и пока только наметившихся сдвигов, чтобы точнее судить об ожидающих нас перспективах.

«Шкала» значит «лестница». А ее ступеньки-деления в нашем случае — равные периоды времени. Попробуем представить себе шаг за шагом восхождение человечества по маршам эпох.

Только вот какие взять интервалы времени? Какими должны быть показатели изменений?

Отступив назад на 275 лет, мы убедились, что период с 1700 года по сей день огромен, он вместил великое множество событий, преобразовавших облик мира. Но ведь и 275 лет, предшествовавших 1700 году, тоже срок немалый! Вроде бы те же 100 тысяч суток…

Те же, да не те. Попробуем сравнить оба отрезка: отсчитав 275 лет от 1700 года в обратном направлении, перенесемся в первую четверть XV века.

…В 1404 году в Москве впервые появилось «часомерье». «Самодвижное и самозвонное», оно казалось летописцу настоящим чудом техники. Что же оно собой представляло?