Возникшее создание двигалось с плавной кошачьей грацией, каждый жест был полон сексуальности и сулил запретные наслаждения, неведомые простым смертным. Юлию до боли захотелось их испытать. Дьяволица обратила на хористов всезнающие глаза и, запрокинув голову, исполнила соблазнительную песнь, от которой захватывало дух, так что Юлий едва удержался, чтобы не выпрыгнуть из ложи и не броситься к певице.

Песнь искушения не успела затихнуть, как ее подхватил обезумевший оркестр и стал играть все громче и громче. Юлий увидел, что хористы начали извиваться, как перед этим извивалась Коралин Асеник, раздался хруст костей, и пятеро из них трансформировались в такие же соблазнительно-отталкивающие создания. Остальные певцы замертво попадали на сцену опустошенными оболочками, их лишенные жизни тела послужили топливом для превращения их товарищей. Новые монстры с пронзительным визгом, размахивая клешнями, спрыгнули со сцены.

Движения всех шестерых дышали грацией и силой, и каждый ловкий взмах их смертельно острых когтей вскрывал артерии и отсекал конечности.

Первой погибла Бекья Кински: чудовищный коготь вонзился ей в спину и вышел из груди, сопровождаемый фонтаном крови. Даже умирая, Бекья не переставала улыбаться, наслаждаясь своим триумфом. Остальные оркестранты были разорваны в клочья прошедшими сквозь их ряды чудовищами с такой скоростью и ловкостью, какой Юлий мог только подивиться.

Скоро все оркестранты погибли от прикосновений лап прекрасных монстров, изгнавших жизнь из дрожащей плоти, и музыка «Маравильи» стихла. Отсутствие музыки внезапной болью отозвалось в костях, и Юлий закричал, ощутив бездонную пустоту. В зале «Ла Фениче», несмотря на умолкнувшие инструменты, стоял оглушительный шум. Убийства и совокупления продолжались с прежним размахом, но по мере затихания музыки крики восторга стали превращаться в жалобные вопли, зато безумие возобновилось с новой силой.

Юлий услышал горестный крик Мария и, обернувшись, увидел, что его боевой брат выпрыгнул из Гнезда Фениксийца. Фулгрим следил за ним, трепеща от нахлынувших эмоций и наслаждения, а Юлий неуверенно поднялся на ноги. Он увидел, как Марий приземлился в кровавый хаос оркестровой ямы и подобрал один из странных инструментов Бекьи Кински.

Марий поднял длинное, напоминавшее трубу устройство и повесил его на сгиб руки, словно болтер. Пробежав пальцами по всей длине рукоятки, он добился чудовищной вибрации, похожей на рев цепного меча. Пока Юлий следил за тщетными попытками Мария воскресить музыку, еще несколько Детей Императора бросились в яму, и каждый хватал одно из оркестровых приспособлений и пытался оживить магию симфонии.

У Юлия перехватило дыхание, и он крепче сжал ладонями перила, боясь, что ноги вот-вот откажутся его держать.

— Я… Что?.. — только и смог он произнести, когда Фулгрим поднялся и встал рядом.

— Великолепно, не правда ли? — спросил Фулгрим. Его кожа светилась обновленной энергией, а глаза сияли. — Госпожа Кински была подобна огненной комете. Никто не мог пройти мимо, чтобы не оглянуться на нее, и вот теперь ее не стало. Вряд ли мы еще увидим нечто подобное, и никто из нас не сможет ее забыть.

Юлий попытался ответить, но за его спиной взорвался воем зал, и он обернулся. Сцена окуталась дымом и пылью разбитого мрамора. Марий стоял посреди оркестровой ямы, электрические разряды плясали на его теле, а он перебирал руками рычаги вопящего инструмента. Ошеломляющий взрыв акустической энергии своей мощью сорвал со стены один из балконов. Обломки мрамора и куски штукатурки полетели в воздух, но звук инструмента вызвал восторженные вопли у стоящих рядом с Юлием Астартес.

Через несколько мгновений все они освоили свои инструменты, и завывающие, пронзительные звуки нового крещендо начали разрушать театр. Привлеченные их игрой дьяволицы собрались вокруг Мария, и их неестественные вопли добавились к безумной музыке.

Марий повернул свой инструмент на толпу и выдал рокочущую басовую ноту, закончившуюся оглушительным взрывом. Грохочущие такты и восторженное завывание обрушились на смертных, и жертвы музыки беспомощно задергались, когда их кости и черепа начали раскалываться в щепки.

— Мои Дети Императора! — воскликнул Фулгрим. — Какую чудесную музыку они играют.

По всему залу «Ла Фениче» слышались влажные всхлипы разрывающейся плоти и треск костей, а со сцены неслась музыка Апокалипсиса в исполнении Мария и его друзей Астартес.

23

Битва на Истваане V

В присутствии трех величественных фигур капитан Балхаан неподвижно замер на мостике «Феррума» за своим пультом и даже старался сдерживать дыхание. Железный Отец Дидерик застыл у тактического экрана и с таким же благоговением взирал на троих примархов, обсуждавших план уничтожения вражеских сил на Истваане V.