Читаем Фрося. Часть 7 (СИ) полностью

Фрося вдруг почувствовала, как в груди зарождается боль, сердце то неслось в бешеном ритме, то вдруг замирало, словно стараясь на веки остановиться, ладони и стопы ног похолодели, губы высохли и на теле выступил противный липкий пот.

Она через силу выдавила из себя

- Танечка воды, дай мне быстрей воды и лекарство, оно в моей сумочке.

Таня резво выскочила из кресла и заметалась по номеру, неустанно повторяя:

- Боже мой, боже мой, боже мой, что я наделала, что я наделала...

Сквозь туман в глазах Фрося видела, как молодая женщина трясущимися руками, не отмеряя ливанула сердечные капли в стакан и расплёскивая, наполнила его из графина водою.

- Мамочка, боже мой, пей, моя хорошая, что я наделала, что я наделала...

Фрося большими глотками пила мерзкое на вкус и запах лекарство, проливая часть на грудь и это было не мудрено, у Тани тряслись руки, а у неё об край стакана стучали зубы. Прошло несколько минут - боль в груди, аритмия и холод в конечностях отступили и дыхание стало ровным. Фрося выпрямилась в кресле и глубоко выдохнула.

- Фу, ты, думала опять свалюсь с инфарктом, ведь подобное состояние у меня уже было в Израиле, когда умерла Рива.

- Мамочка, не надо ничего рассказывать, всё равно ничего исправить уже нельзя. Завтра же отошью от себя Ника, не смогу я больше отдаваться ему, когда знаю, что мой муж жив. Пусть Сёма будет счастлив со своей новой жёнушкой, она ни в чём не виновата, как и её дети. Не будем больше говорить о партнёрстве моего бывшего любовника с американцами, мне на это глубоко наплевать, а теперь, наплевать и на него самого. Сёмочку, как мы говорили раньше, летом отправлю к тебе в Штаты, ты не думай, не ради престижа или выкаблучивания перед другими, просто мы с ним давно потеряли общий язык, а вина за это полностью лежит на мне. Пусть он в нормальной стране станет человеком, а ты ему в этом, если получится, всячески поможешь, а там, кто его знает, может в будущем мы найдём с сыном общий язык.

Мама, я не буду от тебя ничего требовать, если они с его отцом захотят поддерживать отношения, я не буду ничего иметь против. Ну, вот, пожалуй, всё, что хотела, то сказала.

Фрося, хоть сердечный приступ отступил, чувствовала невероятную слабость. Слова Тани доходили до неё с некоторым опозданием, но она удивлялась и радовалась, их житейской мудрости и горькому в них раскаянию.

- Танюша, девочка моя, не спеши расставлять все точки, особенно в твоих отношениях с другими мужчинами, ты ведь ещё такая молодая, такая симпатичная и привлекательная. Ты, думаешь, я сама не переживала нашу размолвку... ещё как... придя в номер, я сразу же позвонила Марку, и он меня пожурил, что я так принципиально повела себя с твоим другом и возможным нашим будущим партнёром по бизнесу. Марк согласен вместе со своим деловым американским партнёром рассмотреть предложение...

Таня перебила:

- Мама Фрося, я тебе на этот счёт уже всё сказала, нет у меня больше этого любовника и не надо вам этого партнёра.

- Танюша, я очень устала и прямо скажем, неважно себя чувствую, чтобы сейчас вести с тобой дальнейшие разговоры и споры, если хочешь, приходи рано утром и мы с тобой позавтракаем и продолжим общаться, а с детьми уже попрощаемся в аэропорту, большой им интерес слушать старую бабку.

- Хорошо мамочка, так и сделаем, только я отсюда никуда сейчас не уйду, а переночую в кресле, не оставлю я тебя одну в таком состоянии, и не спорь.

Фрося поднялась на дрожащие от слабости ноги и привлекла к себе Таню.

- Девочка моя, я не буду тебя отговаривать, потому что мне будет очень приятно спать с тобой в одной постели, посмотри какая у меня широкая кровать, а ты говоришь в кресле.

Таня, как когда-то в былые годы уютно прижалась к груди своей свекрови, бывшей ей долгое время подругой, и впервые за этот вечер на её лице заиграла улыбка.

Таня приняла душ и подкатилась к Фросе под бочок, не смотря, на всю ширину кровати, она тесно прижалась к свекрови и тихо задышала ей в шею. Пожилая женщина нежно обняла её голое худенькое тело и поцеловала в щёку:

- Танюша, зря ты осталась у меня ночевать, у тебя даже нет ночной сорочки. Возьми хотя бы мою запасную, надеюсь, до утра не утонешь в ней.

Таня, по-прежнему крепко обнимая за шею Фросю, зашептала:

- Мамочка, ты даже не представляешь, как я хочу иногда снова стать маленькой девочкой, прижиматься к материнскому плечу, решать только детские проблемы и никому ничего не доказывать и не думать о завтрашнем дне.

- Танюшка, Танюшка, что ты думаешь, мне этого никогда не хотелось, ещё как хотелось, но я с детства не знала материнского тепла, а с восемнадцати лет не было даже к кому прижаться или хоть словом девичьим обмолвиться. Уже много позже я обрела маму Клару, она была очень хорошая и душевная женщина, но совершенно далёкая от того, чтобы по-матерински приласкать. Она себе никогда не давала поблажки в проявлении нежностей, не позволяла даже слезинке вытечь из своих глаз.

Фрося рассмеялась.

- Про таких говорят - гром-баба.

- А Сёма её очень любил, он много про неё рассказывал.