Елена понимающе улыбалась. Она тоже чувствовала это — незримое присутствие их ангелов-хранителей стало особенно ощутимым. Иногда по ночам она просыпалась от странного света в комнате, но не было страшно — наоборот, накатывало чувство покоя и защищенности.

В парке Макса Ашманна они облюбовали особенную скамейку под старым дубом. Здесь Елена любила читать письма от родных, а Сергей рассказывал будущему малышу о городе, который стал их новым домом.

Коллеги из госпиталя окружили будущую маму заботой. Медсестры приносили травяные чаи, санитарки делились народными приметами. Молодой врач Николай, недавно прибывший по распределению, даже написал колыбельную — оказалось, до войны он учился в консерватории.

Дом словно дышал вместе с ними этим ожиданием. В детской комнате уже появились игрушки — и довоенный плюшевый мишка, присланный бабушкой из Саратова, и деревянная лошадка, которую вырезал сосед-краснодеревщик. На стенах Елена развесила акварели с ангелами — их нарисовала медсестра Татьяна, у которой обнаружился настоящий талант художника.

Время словно замедлило свой бег, наполняясь особым смыслом. Каждый день приносил что-то новое — первое шевеление малыша, первые приготовления к его появлению, первые мечты о том, каким он будет.

«А вдруг у нас будет девочка?» спрашивала иногда Елена.

«Главное — чтобы здоровый», отвечал Сергей, но в глазах его читалась тайная надежда на сына — продолжателя династии военных врачей.

Февраль подходил к концу. В воздухе уже чувствовалось дыхание весны, хотя город всё ещё был укрыт снегом. В их доме всё было готово к появлению малыша — накрахмаленные пеленки, связанные бабушками костюмчики, маленькие рубашечки.

Сергей оборудовал в госпиталеспециальную палату — светлую, просторную, с видом на парк. Елена должна была рожать здесь, под присмотром лучших врачей и акушерок города.

«Знаешь», сказала она мужу в один из последних вечеров перед родами, «я теперь понимаю — вся война, все испытания были не зря. Они вели нас к этому моменту, к этому счастью».

В ту ночь над городом разлилось удивительное сияние — не северное, другое, словно само небо благословляло рождение новой жизни. А в их спальне, над детской кроваткой, мерцал теплый, уютный свет.

Утром пришла телеграмма от родителей Сергея: «Благословляем. Ждём известий. Молимся». А следом письмо от мамы Елены с неожиданной припиской: «Доченька, мне сегодня приснились ангелы. Они сказали — всё будет хорошо».

В госпитале уже дежурила бригада — опытная Анна Петровна, молодая, но талантливая акушерка Мария, и конечно, сам Сергей, который, несмотря на все уговоры коллег, решил сам принимать роды у жены.

Елена собирала последние вещи в роддом и вдруг замерла у окна: «Посмотри, Серёжа! Над парком…»

В морозном воздухе кружили белые голуби — откуда они взялись в конце февраля? Птицы сделали круг над их домом и полетели в сторону госпиталя, словно указывая путь.

«Ну что, родная», Сергей обнял жену, «кажется, нас зовут. Пора?»

Елена кивнула. Она была спокойна и счастлива. Впереди их ждало главное чудо — рождение их первенца, а значит, начало новой истории в их жизни.

А город, засыпанный февральским снегом, словно замер в ожидании. Старые часы на башне госпиталя мерно отсчитывали время, приближая момент, когда в этом возрождающемся из руин месте появится новая жизнь — дитя любви, победившей войну.

<p>История 3</p><p>Первенец</p>

Их сын родился на рассвете первого марта. За окнами госпиталя падал тихий снег, а в небе разливалась удивительная розовая заря.

«Мальчик!» — голос Сергея дрожал от волнения. «Елена, родная, у нас сын!»

Первый крик малыша эхом разнесся по коридорам госпиталя. Анна Петровна, принимавшая роды вместе с Сергеем, утирала слезы: «Богатырь! Три восемьсот! И голос командирский!»

В палате словно разлилось особое сияние — теплое, живое. Елена, держа сына на руках, улыбалась сквозь слезы:

«Смотри, Серёжа, он похож на тебя. Такой же серьёзный».

Весть о рождении малыша мгновенно облетела госпиталь. У дверей палаты собрались коллеги — с цветами, подарками, поздравлениями.

«Как назовете?» — спрашивали все.

Сергей и Елена переглянулись. Они давно решили — если родится сын, назовут его Александром, в честь их фронтового друга, военного хирурга Александра Петровича, погибшего под Кёнигсбергом в последние дни штурма.

«Александр Сергеевич», произнесла Елена, и все улыбнулись — имя словно само выбрало их малыша.

Первые дни в госпитале пролетели как один миг. Маленький Саша оказался спокойным и улыбчивым. Сергей не отходил от жены и сына, забыв про операции — благо, коллеги всё понимали и поддерживали.

В палату часто заглядывали медсёстры — посмотреть на малыша, подержать на руках. Пожилая санитарка баба Дуся, потерявшая в войну всю семью, приносила травяные сборы для молока и тихонько пела колыбельные.

На пятый день их выписывали домой. У входа в госпиталь собрался весь персонал — провожать первого ребёнка, родившегося в их «новой семье».