Я лежал на спине, нелепо разбросав в стороны руки, и смотрел в темноту неба. Я очень сильно недооценил своего врага, за что и поплатился. В свое оправдание я могу сказать лишь то, что, если бы мне сейчас вернули мое прежнее тело, даже в лучшей его форме, я все равно бы не справился с этим страйкером. Сегодня я столкнулся с силой, с которой никогда еще не сталкивался…

Краем уха я услышал приближающиеся шаги. Не было даже сил, чтобы повернуть голову или даже хотя бы скосить глаза.

Мгновение — и надо мной склонилось мерзкое костяное чудовище, скалящееся кривыми клыками. А, нет… Ошибочка. Это всего лишь шлем, сделанный из черепа, какой-то невиданной твари.

Мой противник «отключил» инвиз и снял свой шлем. На меня теперь смотрел сорокалетний мужчина. Его недельная щетина и короткий ежик волос были побиты серебряной сединой. На словно вырубленном из камня узком лице застыло задумчивое выражение. В его жестких серых глазах я увидел интерес и, кажется, легкое недоумение.

Больше я ничего не успел разглядеть. Сознание оставило меня. Уже перед тем, как провалиться в темноту, я услышал далекий хриплый голос:

— А ведь этот мелкий говнюк чуть было не задел меня…

Глава 13

Когда сознание вернулось ко мне, я понял, что лежу ничком на земле, на ворохе прелой соломы, острые стебли которой хищно впились в мою щеку, висок и шею.

Я попытался пошевелиться и тут же пожалел об этом. Острая боль, стрельнувшая по всему телу, чуть было снова не отправила мое сознание в небытие.

А еще, похоже, я связан.

Прежде чем осмотреться, я первым делом просканировал свою энергосистему, а затем тяжело выдохнул. Разрыв на разрыве. Но было и много положительного. Я ожидал увидеть катастрофу, но реальное положение дел дарило некую надежду. Все мои старания по укреплению энергоканалов и источника все-таки не прошли даром. Организм выдержал. Пусть ему сильно досталось, но он выдержал. И уже начал постепенное восстановление.

Закончив сканирование, я, продолжая лежать на животе, осторожно приоткрыл левый глаз и негромко втянул носом воздух. Хм, похоже, я нахожусь в каком-то полутемном сарае или, что вероятней, исходя из характерного букета запахов, — в хлеву.

Стараясь отстраниться от боли, я сделал новую попытку пошевелить руками и ногами, но ничего не вышло. А вот острая боль не преминула напомнить о себе. Шипя словно раскаленный камень, на который попало несколько капель воды, я почувствовал, как из моих глаз брызнули слезы.

— А вот и наш любезный шевалье очухался, — услышал я знакомый язвительный голос, который доносился откуда-то сзади. — Что, крысёныш, не успел сбежать?

Хм… Видаль, похоже, выжил в том бою.

— Где мы? — игнорируя оскорбления, прохрипел я.

— Тварь, ты еще смеешь что-то у меня спрашивать? — рычал Видаль.

Судя по беспомощному шерудению, он, как и я, был связан.

— Ты — труп, предатель…

А это уже Патрик. И тоже живой. Интересно, сколько всего выживших?

— Шевалье, вы навсегда опозорили свой род, — откуда-то слева пробубнил барон фон Брунон.

И этот тоже здесь. Любопытно, почему мы еще живы?

Я бы мог, конечно, просто промолчать и демонстративно проигнорировать оскорбления. Но я решил, что несколько провокаций не помешают. Пусть побесятся. Может, тогда скажут что-нибудь интересное. Например, где это мы сейчас находимся.

Я прикрыл глаза, медленно выдохнул и насмешливо спросил:

— Чем?

— Что? — услышал я удивленный голос барона.

— Я спросил, чем я умудрился навсегда опозорить свой род?

Судя по тому, как возмущённо икнул барон фон Брунон, мой вопрос для него оказался неожиданностью. Похоже, для человека благородного сомнений в том, что я совершил что-то из ряда вон, не должно было возникнуть. Плюс, как я уже заметил, барон не отличался наличием острого ума и быстрой реакцией в словесных перепалках. А вот проломить башку боевой секирой — это всегда пожалуйста.

— Ты еще смеешь спрашивать, негодяй? — зато Видаль за словом в карман не полез. — Ты бросил боевых товарищей! Ты предал теневой патруль!

Я хрипло засмеялся и немного повел плечами. Пока разговаривал, не забывал гонять сгустки маны по энергосистеме. Кстати, боль постепенно начала отступать. А жизнь налаживается!

— Теневой патруль? — с насмешкой в голосе спросил я. — Ваш теневой патруль уже давно превратился в шайку контрабандистов. И кто это из вас, скажите на милость, мой боевой товарищ? Может вы, шевалье Видаль? Или вы, барон? За прошедшие несколько дней вы мне ясно дали понять, что с Патриком, который с какого-то рожна только что назвал меня предателем, а также его дружками я должен разбираться в одиночку. И никто из вас не собирался прикрывать мне спину. А ведь их было шестеро против меня одного.

В сарае повисло молчание. Пока они собирались с мыслями, я насмешливо продолжил:

— А может это Самдан — мой боевой товарищ? Тот, который вывел на нас страйкеров и который пытался два раза убить меня, а затем украсть мою лошадь, чтобы под шумок сбежать? Это за него я должен был сражаться с боевыми магами?

— Шевалье, вы… — хотел было вставить свои пять медяков барон, но я его перебил.