— Сардан — дорогой город, но именно там есть возможность купить сильных и работящих рабов. Но насчет высоких цен с вами сложно не согласиться. И это не только касается рабов. Посудите сами. За отправку копии этого договора в Эрувиль моему дядюшке графу де Грамону с меня содрали почти десять талеров! Грабеж средь бела дня, да и только!

Я лишь мысленно усмехнулся. Я, естественно, соврал, но, судя по тому, как нахмурился капитан, а его полное лицо покрылось красными пятнами — мне он поверил. А еще по его пристальному взгляду мне стало ясно, что мой намек он понял.

— Да уж… — буркнул он. — Вероятно, мои осведомители ошиблись. Примите мои извинения, шевалье.

— Все в порядке, господин капитан, — улыбнулся я. — Предлагаю забыть об этом пустяке и более о нем не вспоминать.

Выходя за порог дома де Рогана, я был абсолютно уверен, что капитан ничего не забудет и обязательно рано или поздно попытается вернуть мне «подачу». И это будет его самой грубой ошибкой. Не стоит ему связываться с Плутом.

Глава 9

На удивление с поиском жилья в Тулоне проблем не возникло. Оказалось, что господин Молле, хозяин постоялого двора, где мы остановились, является также владельцем небольшого особнячка на окраине города и нескольких доходных домов в разных кварталах. Понимая, что без протекции бургомистра господин Молле вряд ли бы так развернулся, я старался произвести на него благоприятное впечатление. Домоправитель дураком не был и мою тактичность, которую, к слову, я не особо маскировал, раскусил в два счета. Такое внимание дворянина и, судя по сопровождению, небедного, ему, как простолюдину, пришлось по душе.

В общем, когда господин Молле узнал, что я прибыл в город надолго и хочу снять большое и комфортное жилье, он предложил мне тот самый особнячок, который, по его словам, иногда сдавался приезжим купцам и в данный момент пустовал.

Когда я увидел особняк, то понял, что в слово «иногда» господин Молле вкладывает какое-то свое особое значение. Судя по состоянию данной жилплощади, если здесь и останавливался кто-то, было это довольно давно — года два или три назад так точно.

Но несмотря на некую заброшенность, особняк мне понравился. Прежде всего своим расположением. Здесь было тихо и спокойно. Как раз то, что мне нужно. Кроме того, так как Тулон был приграничным городом, дома здесь строились соответствующие. Некоторые напоминали небольшие крепости, способные выдержать многодневную осаду.

Особняк господина Молле, который он выкупил у обанкротившегося аристократа, подавшегося с семьей искать счастья поближе к столице, был как раз одним из таких. Двухэтажный кирпичный дом, обнесенный высоким каменным забором, был разделен на два крыла. В первом располагались господские апартаменты, а во втором — комнаты для слуг.

Перед центральным входом в дом имелся небольшой садик, а на довольно вместительном заднем дворе — несколько подсобных помещений, огород и собственный колодец.

Так как в особняке уже несколько лет никто не жил, все это хозяйство находилось не то чтобы в упадке, но в довольно запущенном состоянии. Сад после зимы был мрачен и уродлив. Посреди заднего двора здоровенной черной кляксой расплылась грязная лужа, а от огорода осталось только название. Не лучшим образом выглядели и конюшня, хлев и курятник. Некоторые балки в них прогнили, а крыша в нескольких местах прохудилась.

Господин Молле много раз собирался заняться особняком, но постоянно откладывал это дело. Все его внимание было сосредоточено прежде всего на постоялом дворе и доходных домах. А особняк… Из нескольких оброненных им фраз я пришел к выводу, что, хоть особняк ему и достался задешево, но все-таки является для него обузой. Городской налог на недвижимость еще никто не отменял. Кроме того, кое-какие обязательные действия для поддержания дома господином Молле все-таки производились. Например, тот же колодец явно был в хорошем состоянии и воду из него можно было пить без страха подхватить какую-то заразу. Крыша самого дома периодически чинилась, а комнаты иногда проветривались. Даже мебель не вся была распродана.

В общем, заметив, что особняк мне понравился, господин Молле тут же попытался взять меня в оборот и запросил четыреста талеров в месяц. Все-таки это же бывший особняк барона с винным погребом и широкой смотровой площадкой, с живописным видом на Тулонский лес.

На подобное я, слегка прифигев от его аппетитов, сообщил ему, что меня, как сына графа, выросшего в столице Вестонии, старым баронским особняком не удивишь и что в его винном погребе, кроме воды по колено и лягушек, ничего больше нет, а про смотровую площадку, загаженную голубями, я бы на его месте лучше вообще не вспоминал.