Читаем Фрогхамок полностью

Крюк осел на диван; казалось, он перестал дышать. При виде открывающейся двери он всё же с шумом втянул в себя воздух и замер. Прицеливаясь в Грира из большого арбалета с кранекином, в комнату вошёл человек в серой шляпе с острым «носом», похожем на клюв вороны, и загнутыми назад полями.

––

Не в первый раз на Грира наставляли такую штуку. При подобных обстоятельствах он становился нервным и озлоблялся, поскольку любому олуху по силам лёгким движением одного пальца продырявить тебе брюхо. Среди любителей самострелов встречаются как те, кто и стрелять-то не собирается. Но бывают и такие, кому только подай повод метко пробить болтом грудину или брюшину.

По сумрачному и горячему взгляду на него Грир мгновенно определил, что мужчина в сером бикокете принадлежал именно к разряду лиц, готовых метать болты по любому поводу. Для такого любителя пострелять жизнь человека – все равно что грязь на подошве. Самострел здесь был не просто угрозой, а предвещал смерть.

– Только не тёргайся, труг мой, – произнёс тип в серой шляпе с вороньим «носом».

По лёгкому акценту Грир понял, что он из бельцев. Переведя взгляд с подрагивающего в ложе арбалета кончика болта, нацеленного ему в грудь, на дверь, Грир увидел там девушку в костюме состоятельной горожанки, с высокой полной грудью и белоснежном чепце, покрывающем тёмные волосы. Большие черные глаза печально смотрели из-подо лба, пересечённого глубоким шрамом. При всей своей грусти эти глаза говорили о безжалостности, закалённой в страданиях и ненависти, в битвах и скорби.

– Привет тебе, Дорсия, – сказал Грир с широкой улыбкой. – Разве нельзя решить всё мирно, без оружия?

– Сядь, да не вздумай руками размахивать, – произнесла девушка холодно. – Мы будем говорить с тобой.

Грир не перестал улыбаться, но его губы застыли. Он бросил молниеносный взгляд на Крюка, чей испуганный взгляд не отрывался от арбалета.

– Вот оно что. Для этого вы и таскались за мной? – поинтересовался Грир, садясь в кресло. – То-то я и видно, что люди вы застенчивые…

В проёме открытой двери показался третий незнакомец – высокий, худой человек с желчным цветом лица и редкими вороного цвета волосами, свисающими до плеч, одетый в черную вязаную куртку с высоким воротом, скрывающую от любопытных глаз тонкую кольчугу; черные узкие иберийские штаны, заправленные в высокие остроносые сапоги. Пересекающий его лицо шрам уходил под черную повязку, закрывавшую правый глаз.

– Справитесь без меня? – спросил он у девушки. – Дело не ждёт, я удалюсь, если вы в моём присутствии не нуждаетесь.

Сомнений не было: этот человек был бритунийцем, при этом, судя по речи, скорее всего, выходцем из хорошей семьи, получившим неплохое образование и, безусловно, руководителем всей шайки. Он был настоящим аристократом, и его присутствие лишь подчёркивало фальшивую элегантность Крюка. Об этом говорила и надменная стать и широколезвийный, скорее церемониальный, чем боевой, позолоченный меч, болтавшийся на левом бедре в инкрустированных ножнах с гербом.

– Пожалуй, – ответила молодая женщина. – Было бы неплохо, если б ты прибрал и это… – Она кивнула головой в сторону Крюка, – Он будет только мешать разговору.

– Разумеется. – Одноглазый сделал знак воришке направиться к выходу.

Он сказал это тоном человека, привыкшего к послушанию окружающих. Пока Крюк поплёлся к двери, одноглазый перенёс свой взгляд на Грира, и его лицо осветилось вежливой улыбкой.

– Прошу прощения, мы не представились, – произнёс он и жестом указал на девушку. – Дорсия. Стрелок – Чад. Я – Магон, Абделрон Магон. Будь так любезен выслушать всё то, что хочет предложить тебе Дорсия. Я приношу извинения за арбалет, это суровая необходимость, продиктованная твоей репутацией опасного и вспыльчивого человека. Чад не горит желанием поссориться с тобой, и я был бы огорчён, если бы тебе пришла в голову охота перебить о наши головы посуду нашего гостеприимного хозяина… Но я должен оставить вас, друзья мои, дела. Остальное узнаешь от Дорсии – Он кивнул в сторону Крюка, мявшего свой чёрный шаперон у двери. – Этот господин – не из нашего общества. Случай свёл нас. И неизвестно, кто ещё больше об этом пожалеет…

Улыбнувшись ещё раз на прощанье, Магон вышел, прикрыв за собой дверь.

Грир снял берет и пригладил свои волосы, благодаря которым в тэне его прозвали Золотым. Его лицо с тяжёлым квадратным подбородком, твёрдо очерченным ртом и чуть свёрнутым на бок носом, голубыми колючими глазами и саркастической улыбкой отпугивало многих недоброжелателей. Внешность не была его располагающим качеством, как, впрочем, и внутренние качества. Скорее, его выделяли решительность, мускулы, сила характера, чем добродушие, но сентиментальность иногда накатывала на него, чего Грир всегда очень смущался. По этим причинам он не мог объяснить, почему привлекал женщин. Однако, сидя в кресле и глядя на эту девушку, он сразу отдал себе отчёт в её холодности. Кроме этого, Грир вынужден был признать, что не имеет ни малейшего понимания смысла происходящего.