Читаем Фридрих Барбаросса полностью

Наряду с императорскими актами следует назвать документы папской канцелярии и, конечно же, необозримое море так называемых «частных актов» (грамот, изданных от имени архиепископов, епископов, аббатов, настоятелей, князей, знати и городов), которые тоже нельзя не упомянуть. Папские акты, относящиеся ко времени Барбароссы^[19], имеют значение для истории Империи отнюдь не только когда речь идет о непосредственных контактах Апостольского престола с императором. Вследствие продолжавшейся с 1159 по 1177 годы схизмы и связанного с ней вынужденного пребывания папы Александра III во Франции эти документы становятся ценными свидетельствами касательно различных партий в среде клира на территории Империи, а также отражают папский итинерарий. Упомянутые выше «частные акты»^[20] тоже существенным образом дополняют наши знания об истории Империи. Нередко духовные и светские князья издавали документы «по поручению государя» (iussu / mandato domini imperatoris). «Частные акты», которые составлялись на придворных съездах (хофтагах), расширяют наши представления о составе их участников, а также очерчивают круг обсуждавшихся на них политических вопросов. Городские акты, особенно исходящие от итальянских коммун с их самостоятельной политикой, являются важными документальными свидетельствами об отношениях имперской власти и этих новых общественных сил. Здесь в первую очередь следует назвать союзные договоры^[21], заключавшиеся с 1167 года в рамках Ломбардской лиги. Наконец, особое место занимают составленные в правление Барбароссы, прежде всего в Италии, акты имперских легатов^[22], этот важнейший исторический источник, свидетельствующий о попытках выстроить имперское управление.

Если актовый материал представляет главным образом правовые, экономические и социальные отношения эпохи, и благодаря ему зачастую можно лишь опосредованно представить картину политической реальности, то многочисленные послания, дошедшие до нас от эпохи ранних Штауфенов, напротив, следует рассматривать как первостепенные источники, свидетельствующие именно о политике императора. Связь этих документов с рукописной традицией — в подавляющем большинстве случаев они дошли до нас в составе так называемых «письмовников»^[23] — не всегда позволяет с легкостью дать им соответствующую интерпретацию и удовлетворительно ответить на вопрос об их исторической достоверности^[24]. Как пример собрания, не оставляющего никаких подозрений относительно его исторической достоверности, следует упомянуть переписку Вибальда, аббата Ставло и Корвея, — пожалуй, самого крупного государственного деятеля времени Конрада III и первых лет правления Фридриха Барбароссы. Его переписка имеет основополагающее значение для истории взаимоотношений Империи и папства, равно как Империи и Византии^[25]. Письма Иоанна Солсберийского^[26] — при всей их пристрастности и неприятии «немецкого тирана», — в свою очередь, во многом способствуют пониманию развития схизмы и отношений Империи с Англией и Францией. В обоих случаях — как Вибальда, так и Иоанна — речь идет о достаточно информированных людях, суждения которых, с учетом их тенденциозности в ряде моментов, могут претендовать на высочайшую степень достоверности. Существуют, правда, и другие «собрания писем» того времени, в отношении которых анализ и оценка содержащихся в них посланий несравнимо труднее^[27]. Но даже тексты, которые однозначно следует квалифицировать как «стилистические упражнения» — подразумевая под ними составленные в целях обучения образцы писем, — имеют, при соответствующей интерпретации, большую историческую ценность и заключают в себе важные сведения об эпохе^[28].

Для всех описанных выше носителей рукописной традиции характерно отсутствие такого значимого элемента их исторического содержания, как последовательное изображение происходящего. В противоположность этому есть огромное количество собственно исторических описаний, памятников историографии^[29], для которых как раз этот элемент является основополагающей характеристикой. При всей осторожности, необходимой в отношении тенденциозно искаженных сведений, и при всем внимании, требующемся для бережной и дифференцирующей их интерпретации, эти источники с давних пор представляют главный интерес для исследователей. В них биографии находят своих, уже собственно исторических, восходящих ко временам Барбароссы, предшественников. Раз уж мы хотим сделать несколько замечаний об историописании эпохи ранних Штауфенов, то следует полностью отдавать себе отчет во фрагментарности находящегося в нашем распоряжении материала. Однако мы полагаем, что в главе о фундаменте нашего исследования нельзя обойтись без нескольких примеров.