Различные отчеты дают разноречивую информацию о том, где и когда «Золотая лань» приблизилась к африканскому побережью. Согласно одним данным, это случилось 21 мая на 31 ½º южной широты; по другим данным, англичане увидели берег в районе мыса Доброй Надежды 18 июня. В «Анонимном повествовании» сообщается, что они провели много времени в поисках питьевой воды, зайдя в какую-то бухту к западу от мыса, но их поиски закончились безрезультатно. В это время на 59 человек команды оставалось лишь три бочки воды и полбочки вина.

«Только через месяц, 15 июля, увидели мы снова землю около Рио-Сесто, — замечает Флетчер. — Две лодки с неграми, ловившими рыбу, были совсем недалеко от нас, но мы не хотели останавливаться и спешили домой».

Согласно иным данным, англичане достигли устья реки Сьерра-Леоне 22 июля, когда на каждых трех участников плавания приходилось лишь по полпинты воды. На реке они провели два дня, пополняя запасы провизии, дров и воды. Вдали паслись стада слонов, но Дрейк не стал организовывать на них охоту. 24 июля «Золотая лань» снова подняла паруса.

Любопытно отметить, что на подходе к Плимуту участники экспедиции повстречали рыбацкую лодку.

— Жива ли королева? — спросили они рыбаков.

— Конечно, жива, — ответили те, удивившись такому странному вопросу.

Но для Дрейка эта информация имела первостепенное значение. Если бы за время его отсутствия его высочайшая покровительница умерла, он мог стать жертвой интриг и расправы со стороны нового монарха (доказать его участие в пиратских нападениях на испанцев и португальцев не составило бы большого труда). То, что Елизавета все еще оставалась на троне, внушало Дрейку определенный оптимизм. Капитан полагал, что блеск привезенных им невиданных сокровищ поспособствует тому, что ее величество закроет глаза на его «шалости» в далеких морях.

Рыбаки также сообщили команде «Золотой лани», что из-за эпидемии чумы, унесшей более полутора тысяч душ, город обезлюдел и порт временно закрыт для прибывающих кораблей. В создавшейся ситуации Дрейк принял решение стать на якорь за пределами Плимутской гавани, у острова Сент-Николас. Там он продиктовал своему секретарю письмо королеве, в котором кратко изложил ход экспедиции и поведал о захваченных богатствах. Доставить письмо в Лондон должен был трубач Джон Брюэр, пользовавшийся исключительным доверием капитана. Пока Брюэр находился в пути, «Золотую лань» посетили жена Дрейка Мэри и городской голова Джон Блайтмен.

ТРИУМФ НА РОДИНЕ

Из разговоров с мэром Плимута Дрейк понял, что политическая ситуация в Англии крайне запутанна и неопределенна. С одной стороны, королева могла оказать ему милость и взять под свою защиту; с другой стороны, «партия мира» при дворе и испанский посол дон Бернардино де Мендоса оказывали на Елизавету весьма сильное давление, пытаясь убедить ее в необходимости наказать Дрейка за его грабежи. О том, что «железный пират» добыл на морях несметные сокровища, стало известно в Англии задолго до его возвращения. Группа советников ее величества во главе с канцлером Берли настаивала на возвращении захваченных ценностей их законным владельцам, предварительно складировав их под надежной охраной в Тауэре. Фрэнсис Уолсингем, Кристофер Хэттон и граф Лейстер, будучи инвесторами приватирского предприятия, решительно возражали против этого. Злые языки утверждали, будто Елизавета была «недовольна Дрейком, узнав о его грабежах в Перу». В свете подобных новостей становится понятно, с каким нетерпением капитан «Золотой лани» ждал ответа королевы. Матросы мило шутили, что его ждет либо королевская тюрьма в Тауэре, либо вызов в адмиралтейский суд.