Читаем Фрейд полностью

Впервые Фрейд серьезно выступил против Адлера и его союзников весной 1910 года во время международного конгресса психоаналитиков в Нюрнберге и после него, когда пытался организовать психоаналитическое движение в соответствии со своими далеко идущими планами. Его последующие усилия успокоить уязвленное самолюбие обиженных носили такой же политический характер. Здесь Фрейд проявил себя миротворцем, сняв воинственную маску. Конгресс в Нюрнберге можно считать его триумфом. Он придал Фрейду сил. «С нюрнбергским Reichstag, – радостно писал он Ференци через несколько дней после его открытия, – закончилось детство нашего движения. Таково мое впечатление. Надеюсь, что за этим последует ясное и чистое время юности». Но, делая такое заявление, основатель психоанализа прекрасно понимал, что конгресс все равно породил яростные споры и открытый бунт. Сообщая Джонсу новости из Нюрнберга, он отмечал: «Все исполнены новых надежд и веры в обещания работы. Я ухожу в тень, как надлежит пожилому джентльмену (Умоляю, не нужно никаких комплиментов!)». Зигмунд Фрейд не был до конца откровенным. Ведь именно в Нюрнберге он вступил в самый эмоциональный за всю свою карьеру спор с коллегами-психоаналитиками.

Все началось с обращения Ференци. Выступая на конгрессе в качестве представителя Фрейда, он высказал с трибуны предложения мэтра по созданию Международного психоаналитического объединения: бессменным президентом должен стать Юнг, а секретарем – Франц Риклин, другой швейцарский психоаналитик и родственник Юнга. Это была довольно горькая пилюля для первых последователей Фрейда, но Ференци еще больше обидел их, довольно резко раскритиковав Венское психоаналитическое общество. Вспоминая о конгрессе вскоре после его окончания, Фрейд винил себя не меньше, чем Ференци, за «недостаточно просчитанный эффект [предложений] на венцев». Самокритика была вполне справедливой. Основатель психоанализа не должен был удивляться их реакции. Но даже самое тактичное выступление не могло скрыть последствия плана Фрейда: Вена отступала на второй план.

Психоаналитики из Вены решительно возражали. Виттельс вспоминал, что они устроили отдельное собрание в Grand Hotel, «чтобы обсудить возмутительную ситуацию. Внезапно появился Фрейд, которого не приглашали. Никогда раньше я не видел его таким взволнованным». Однако на публике мэтр неизменно сохранял видимость полного самоконтроля. «Он сказал: «Большинство из вас евреи и поэтому не в состоянии привлекать друзей для нового учения. Евреи должны смириться со скромной ролью подготовки почвы. Мне чрезвычайно важно установить связи с остальным научным миром. Я пытаюсь пробиться уже много лет и устал от непрерывных нападок. Мы все в опасности». Рассказ Виттельса, в том числе характерная для Фрейда апелляция к своему возрасту и усталости – в то время ему еще не исполнилось и 54 лет – и драматическая просьба в конце звучит правдоподобно. «Схватив лацканы пальто, он сказал: «Они не оставят мне даже пальто. Швейцарец спасет нас – спасет меня и вас тоже». В конце концов был достигнут компромисс, позволивший всем сохранить лицо: срок президентства Юнга ограничили двумя годами. Но это не изменило мнение венцев, что Фрейд грубо игнорирует их, первых сторонников, и обхаживает новобранцев из Цюриха.

Они были правы. В конце концов, с 1906 года основатель психоанализа вел переписку с Юнгом, которая становилась все более дружеской. Не было секретом и то, что с 1907-го, когда начались визиты Юнга и других коллег из Цюриха, эта близость превратилась в дружбу, на которую Фрейд возлагал большие надежды. Конгресс в Нюрнберге лишь превратил подозрение венцев в мрачную уверенность. Основатель психоанализа ничего не скрывал. «Я решил, – писал он в своих воспоминаниях, – что связь с Веной является не рекомендацией для молодого движения, а скорее препятствием». Цюрих, в самом центре Европы, выглядел гораздо более перспективным. Кроме того, прибавил Фрейд, ловко переводя собственные навязчивые мысли о старости и смерти в причину для своих планов, он не молодеет. Психоанализ, который нуждается в твердой руке, должен быть вручен более молодому человеку, который в состоянии сменить основателя на руководящем посту. После того как «официальная наука» решительно объявила еретиками и бойкотировала тех врачей, которые использовали психоанализ в своей практике, он должен работать ради того дня, когда возникнут учебные заведения, гарантирующие аутентичность учения и компетентность преподавания. «Этого и только этого я хотел добиться путем учреждения Международного психоаналитического объединения»[111].