Флисс. Ни слова… Можно подумать, что он о ней забыл. Даже сегодня утром он говорил мне о снеге, горностаях и еще о чем-то, столь же чистом.

Флисс иронизирует. В его голосе появляется неприятная жесткость.

Фрейд. Имея в виду Сесили?

Флисс. Да, Фрейд, вам следовало бы поговорить с ним начи­стоту.

Фрейд мрачнеет. Он смущен враждебным отношением Флисса к Брейеру. Пытается защитить Брейера.

Фрейд. Это очень сложно. Я всегда считал его своим учите­лем. Вы же знаете, что он – исключительно благородный человек.

Флисс. Разумеется! Разумеется! (Флисс даже не пытается скрыть, что он одобряет его слова из чистой вежливо­сти.) Я боюсь, что он допустил серьезную ошибку в диагнозе. (Очень легкомысленным и невольно комичным тоном за­говорщика.) Случай абсолютно ясен, мы с вами знаем, о чем идет речь. Но у Брейера столь самоуверенный вид… он абсо­лютно убежден, что все знает про свою больную. (С плохо скрываемой властностью.) Потребуйте у него снова наве­стить Сесили.

Фрейд. О нет, нет. Мы с ним не в столь… близких отноше­ниях. Он воспримет это весьма болезненно.

Флисс сразу же теряет интерес к разговору.

Флисс (равнодушно). Жаль!

Он резко встает, очень по-прусски, очень чопорно.

Флисс (обращаясь к Марте). Мне пора. Прошу извинить меня, дорогая мадам.

Щелкает каблуками, целует ей руку.

Прощается с Фрейдом дружески, почти нежно.

Фрейд. До завтра, Флисс.

(18)

Тот же салон, спустя несколько минут.

Горничная убирает напитки, уносит рюмки. Над ней плавает облачко дыма.

Голос Марты за кадром. Не нравится он мне, этот твой Флисс.

Голос Фрейда за кадром. Вот оно что!

Фрейд сидит в кресле; в первый и последний раз с начала фильма он выглядит непринужденным и даже веселым; откинувшись на спинку кресла, он вытянул ноги, снял галстук и расстегнул стоячий воротни­чок. Блаженно затягиваясь, курит сигару.

Фрейд (примирительным голосом, без малейшего наме­рения обидеть Марту). Ты говоришь так потому, что он видел тебя плачущей.

Марта. Ты знаешь, он не любит Брейера. Это сразу видно.

Фрейд. Кто?

Марта. Твой Флисс. Я боюсь его. Ты перед ним словно маль­чишка.

Она пытается обидеть Фрейда, надеясь ранить его гордость.

Фрейд (ласково улыбаясь). Правильно, Марта, я как мальчишка.

Марта (нервничая, расхаживает взад-вперед по ком­нате). Не понимаю, что ты в нем нашел.

Фрейд. Может, ты присядешь? Иди ко мне.

Она улыбается ему и садится на ручку кресла.

Марта (повторяя свой вопрос). Так что же?

Фрейд. Что? Ничего не нахожу. Ты же знаешь его. Это настоящий мужчина.

Марта. А Брейер, значит, нет?

Фрейд. Брейер – венец. Он умен, тонок, но скептичен. (С каким-то уважением.) А Флисс – пруссак.

Марта. У него и вид такой. Прямой, словно палку проглотил…

Фрейд. Прямой, но твердый. Воин. Ты обратила внимание на его глаза?

Марта. Да.

Фрейд. Я никогда не видел более прекрасных глаз. (Убеж­денно, но и не без лукавства.) Это за него тебе следовало бы выйти замуж.

Марта. Какой ужас!

Фрейд. Ты имела бы сильного, неотразимого мужа.

Она – полунасмешливо, полуласково – склоняется и теребит Фрей­ду бороду.

Марта. А мой муж еще неотразимее. Я считаю, что у него самые прекрасные глаза на свете. Когда он соизволит взгля­нуть на Флисса в упор, Флиссовы вытаращенные глазищи лоп­нут, как стекло.

Фрейд улыбается ей, но даже не понимает, что это робкое поощрение высказано для того, чтобы внушить ему чувство собственной значи­тельности. Он думает о чем-то своем.

Фрейд. Ты с ума сошла… Флисс, видишь ли, авантюрист…

Марта. И ты находишь, что это хорошо?