Читаем Фрейд полностью

Дора (ее лицо снова передергивает тик, в отчаянии). О нет, доктор, совсем не нарочно.

Фрейд порывисто подталкивает Дору к двери.

Фрейд (торопливо). Мы проверим это в будущий вторник. Приходите в пять часов.

Дора (слегка сопротивляясь, кричит Марте от двери). До свидания, Марта. Зайди завтра ко мне… Я тебя так редко вижу…

Марта (с любовью). До свидания, дорогая моя. Постара­юсь избавиться от домашних дел.

Фрейд распахнул дверь. Отходит в сторону, пропуская Дору.

Дора. До вторника… (Она снова строит гримасу, которая на мгновение мешает ей говорить, потом заканчивает.) Доктор!

Фрейд и Марта остаются вдвоем. Фрейд мрачен и раздражен. Он подходит к Марте, стоящей рядом с «электрическим стулом», и, про­ходя мимо него. с размаху бьет ногой по аппарату.

Марта (с удивлением). Что с тобой?

Фрейд (бормочет, не глядя на нее). Ни за какие деньги нельзя лечить подруг своей жены. Классический случай – невроз навязчивости. Навязчивые идеи. Фобии. Импульсы. Она выздоравливает. (Смотрит на часы.) Нам пора одеваться. Иначе мы опять опоздаем. (Идет к двери, Марта – за ним.)

Спальня Фрейдов.

Марта причесывается перед зеркалом.

Фрейд без сюртука, в рубашке – манишка накрахмалена, – пытается застегнуть жесткие манжеты золотыми запонками.

Правый манжет ему застегнуть удалось. Но с левым он никак не может совладать.

В тот момент, когда он начинает раздражаться, Марта ласково берет его за запястье и сама застегивает запонку.

Фрейд (глядя на нее). Вот в чем дело! У тебя волшебные руки. Именно такие руки необходимы, чтобы ставить опыты. (Марта смотрит на него, ничего не понимая.) Да. Опыты в лаборатории. А у меня руки из ваты. (Раздраженно сме­ется.) Я – хороший теоретик. И плохой экспериментатор. Во всяком случае, мои руки мне больше не требуются. Шесть лет назад мне их отрубил Мейнерт. Кстати, он смертельно болен.

Марта вздрагивает и поднимает голову.

Марта. Мейнерт? Что с ним…

Фрейд. Грудная жаба.

Марта. Поэтому тебе тяжело?

Фрейд отстраняется от нее и идет за сюртуком.

Фрейд. Меня это не волнует! Он ненавидит меня, он причи­нил мне все зло, какое только мог. (Он смотрит в пустоту, положив руку на ворот сюртука, который он раньше повесил на спинку стула. Резким тоном.) Он умрет, и я даже не приду с ним проститься. (Она смотрит на него, но из осторожности молчит.) Ты знаешь, он был великий че­ловек. Действительно великий. (Смеется горьким смехом.) Он, должно быть, очень удивился, что умирает. Он же принимал себя за Бога-Отца!

Марта ласково снимает руку Фрейда со спинки стула, берет сюртук и протягивает его мужу.

Фрейд. Что такое? (Замечает, что жена подает ему сюртук.) Не стоит труда. Я не пойду на ужин к Брейеру.

Марта. Но ты с ума сошел! Ты же их обожаешь! Только у них чувствуешь себя как дома.

Фрейд. Когда у них нет гостей, да. Но они пригласили какого-то болвана.

Марта. Кого?

Фрейд. Некоего доктора Флисса, с которым я незнаком.

Марта. Но если ты никогда с ним не встречался, откуда тебе известно, что он болван?

Фрейд. Потому что он приехал из Берлина, чтобы слушать мои лекции. Хоть это ты понимаешь? Берлинский врач, мужчи­на в моем возрасте, и, кажется, он там вполне преуспевает.

Марта. Ну и что?

Фрейд (вспыльчиво). Мне нечего ему сказать. Нечего! Нечего! Я – бесплодная смоковница, я никому не способен ничего сказать, и все, кто приезжает меня слушать, кретины.

Расхаживает по комнате.

Она следует за ним с сюртуком.

Марта. Если он приехал ради тебя, то это лишний повод пойти на ужин.