Читаем Фрейд полностью

Фрейд. Полностью. Но я поздравляю себя с этим. Начиная с этого, все и перевернулось.

Флисс.3начит, дело уже не в травме?

Фрейд. Нет. В потрясении, которое мешает распроститься с дет­ством. В случае Сесили подобными потрясениями стали открове­ния Магды и ложное самоубийство матери.

Флисс. Значит, первые отношения ребенка с его родителями имеют сексуальную природу?

Фрейд. Да.

Флисс.И следовательно, существует детская сексуальность?

Фрейд. Да.

Флисс. Полгода назад ты утверждал обратное.

Фрейд. Но именно сейчас я прав.

Флисс. Что мне это докажет?

Фрейд (медленно). Что тебе это докажет? (Останавливается и смотрит Флиссу прямо в глаза.) Я сам излечился, Флисс…

Флисс (пожимая плечами). Ты и не был болен.

Фрейд (спокойно). Я был совсем близок к неврозу.

Они идут молча.

Флисс (резко и вспыльчиво). Я не верю во все это! В то, что порочные родители насилуют детей, верю! Это нечто серьезное! Основа моих расчетов. Но на психологию мне плевать. Все это – одни слова!

Фрейд. Да, слова!

Флисс. Больные укладываются на твой диван, несут все, что им в голову взбредет, а ты, ты вкладываешь им в головы мысли, которые живут в твоей голове.

Они подошли к железнодорожному полотну.

Мальчик лет четырех выходит из дома и бежит к станции, расположен­ной вдалеке.

Флисс (показывает на него и пожимает плечами). Вот он, эта кроха, неужели желает свою мать и мечтает убить отца? (Смеется) К счастью, это неправда: иначе меня охватил бы ужас.

Фрейд. А ты думаешь, меня это приводит в восторг. Но так есть. И надо об этом сказать.

Флисс все больше горячится во время этой беседы. Фрейд держится очень спокойно.

Флисс. Над тобой смеется вся Вена! Сегодня отец насилует дочь, завтра дочь жаждет изнасиловать отца.

Фрейд. Пусть смеется.

Флисс. При чем во всем этом Наука? Это сказки, от которых меня тошнит, и на такой основе я ничего не могу создать: ведь мыслить означает измерять. Ты проводил измерения? Устанавливал количественные соотношения?

Фрейд. Нет.

Флисс. Тогда это шарлатанство!

Фрейд. Будь осторожнее, Флисс. Ты только и твердишь о ци­фрах, ритмах, периодах. Но в глубине души я спрашиваю себя, а не подгоняешь ли ты свои расчеты так, чтобы в итоге получить результаты, которых стремился добиться с самого начала.

Флисс (останавливается как вкопанный). Что ты хочешь этим сказать?

Оказывается, дорога к станции слегка поднимается вверх. Так как Фрейд прошел чуть вперед, то Флисс оказывается чуть ниже его (этот эпизод, но в противоположном смысле, напоминает сцену на Медицин­ском факультете, когда Флисс, стоя на возвышении, на голову превосхо­дил Фрейда).

Флисс (с угрожающим видом глядя на Фрейда снизу вверх). Ты больше не веришь в то… к чему мы пришли вместе?

Фрейд (ласково). В то, к чему пришел ты? Не знаю.

Флисс. Неужели ты больше не веришь в бисексуальность, оба ее ритма, в их абсолютную важность для жизни каждого чело­века?

Фрейд смотрит на него с болью и некоторым удивлением, словно он пробудился от долгого чарующего сна.

Фрейд. Даже если я в это и не верю… до конца не верю… Или мои исследования уведут меня в другой мир… Разве мы перестанем быть друзьями?

Флисс (твердо и четко) . Да. Дружба—это общая работа. Если ты не будешь со мной работать, я не понимаю, что нам делать вместе.

Фрейд. Если я и не буду работать по твоим указаниям, останется очень многое – встречи, беседы, поддержка друг друга…

Флисс. И ты думаешь, что ради подобной болтовни я стану приезжать из Берлина в Ахензее?

Фрейд (с нежностью). Ты мой друг, Флисс.

Флисс. Я твой друг, если ты веришь в меня.

Фрейд (очень дружелюбно). Я в тебя верю.

Флисс. Но ведь я неотрывен от моих идей. Или ты веришь в них, или теряешь меня.

Фрейд какое-то мгновение смотрит на него в нерешительности.

Фрейд (с грустью). Я не верю в них.