Голос Сесили за кадром. После она сама выбирала мне гувернанток, больных, старых, уродливых. (Кадр исчеза­ет. Лежа на постели, Сесили резко говорит Фрейду.) Я нена­вижу их! (Кричит.) Это она разорила моего отца.

В гостиной госпожа Кёртнер штопает за столом, садя напротив старой служанки.

Служанка тоже что-то чинит, прилаживает, шьет.

Но из-за двери доносится голос Сесили, усиленный гневом. Госпожа Кёртнер слушает, хотя ее лицо не выражает никаких чувств.

Голос Сесили за кадром. Когда-то мы жили в Граце. На виллу в Вене мы приезжали только на лето. Она заставила моего отца поселиться здесь, он, как всегда, подчинился, доверил другим людям свои дела, и они пришли в упадок.

Госпожа Кёртнер не спеша откладывает шитье и подходит к двери.

В комнате Сесили.

Сесили бледна и растерянна. Она тяжело дышит.

Сесили. Опять началось. Как в тисках. (Фрейд внимательно смотрит на нее.) У меня приступ страха. Мне страшно всякий раз, когда я о ней думаю (Визгливым голосом сумасшедшей.) Она убила моего отца. И я уверена, она толкнула меня на престу­пление. (Сесили резко садится на постели. Смотрит Фрейду в глаза.) Это ведь преступление – осуждать свою мать? (Фрейд побледнел. Молчит.) А вы любите своего отца?

Он по-прежнему молчит, хотя расширившиеся глаза выдают его волне­ние.

Фрейд (через несколько секунд). Почему вы спрашиваете, лю­блю ли я своего отца, а не свою мать?

Сесили. Не знаю. Не перебивайте меня. Мне трудно объяснять, что я чувствую, вы же видите. Ваш отец порядочный человек?

Фрейд. Был порядочным человеком.

Сесили. Тогда вам повезло. Вам легко его уважать. (Грубым тоном.) А я вот должна уважать шлюху.

Фрейд. Что вы сказали?

Сесили. Вы разве этого не знали? Я же сказала вам: ему нрави­лись только девки.

Она встает, подходит к секретеру, достает из кармана ключ, открывает крышку, вынимает свернутый в трубочку бумажный лист, протягивает Фрейду, который его развертывает.

Мы видим пеструю афишу, на которой изображена почти обнаженной «испанская» танцовщица. Рисунок весьма слабый, но позволяет узнать в ней госпожу Кёртнер. Под рисунком надпись: Кончита из Гренады. Сесили склоняется над афишей и тычет в нее указательным пальцем.

Сесили. Это она. (Уже некоторое время, как дверь бесшум­но открылась. На пороге стоит госпожа Кёртнер и слушает.) Он подобрал ее в кафешантане.

Фрейд потрясен. Входит госпожа Кёртнер.

(29)

Госпожа Кёртнер (ледяным тоном, обращаясь к Сеси­ли). Ты сохранила афишу? Я не знала, что тебе дороги семейные реликвии. (Поворачивается к Фрейду. Тем же тоном.) Вы до­вольны? (Он молчит.) Вы – не священник, доктор. Только свя­щенникам дано право знать наши тайны. (С непреклонной властностью, но не повышая голоса.) Я прошу вас оставить наш дом.

Фрейд. Мадам…

Госпожа Кёртнер. Не спорьте, вы уже причинили достаточ­но зла.

Фрейд. Мы близки к цели, мадам, это самый критический мо­мент. Совершенно невозможно прервать лечение, когда оно вошло в эту фазу. Сесили может натворить что угодно.

Сесили (нежно и лукаво). Я пальцем не пошевельну, доктор. Моя мать знает все, что я о ней думаю, а я знаю все, что она думает обо мне. Мы будем продолжать жить, как и жили. Оставьте нас, раз она этого требует. (С глубокой злостью, которая все же сквозит в ее нежности.) Она гонит вас так же, как выгнала Магду. И всех моих друзей. Что поделаешь? Она ведь моя мать, не правда ли?