Читаем Фрайди. Бездна полностью

– Мы всегда можем подкинуть в котел еще парочку мышей, – успокоил меня Джордж.

– Что там свежего в новостях? – перебила его Жанет.

– А как же твое правило? «Только не за едой»?

– Жан, любовь моя, уж кто-кто, а ты должен прекрасно знать, что мои правила распространяются на всех, кроме меня самой. Так что там?

– В общем без перемен. Об убийствах больше ни слова. Если в толпе самозванцев и появились новые претенденты, наше заботливое правительство решило нам не сообщать. Господи, как же я ненавижу это «папочка знает лучше»! «Папочка» не знает, иначе мы бы не очутились по уши в том дерьме, в котором торчим сейчас. Все, что мы знаем, – это то, что правительство ввело цензуру. Это значит, что мы ничего не знаем, и меня в связи с этим так и тянет кого-нибудь пристрелить.

– По-моему, этого уже было достаточно. Или ты хочешь записаться в «Ангелы Господни»?

– Улыбайся, когда говоришь такие вещи. Или хочешь, чтобы у тебя губки распухли?

– Вспомни, последний раз, когда ты хотел выпороть меня, что из этого вышло?

– Именно поэтому я и сказал: «губки».

– Дорогой, я прописываю тебе три дозы крепкого или один «милтаун». Поверь, мне очень жаль, что ты так расстроен. Мне тоже это не нравится, но я не вижу другого выхода, кроме как просто пережить.

– Жанет, ты иногда бываешь разумна до невозможности. Что действительно выводит меня из себя, так это огромная черная дыра во всех сообщениях… И я не вижу никакого объяснения этому.

– Да?

– Транснациональные корпорации. Все новости касались только территориальных государств, и ни слова о корпоративных. А между тем всякому, кто умеет считать до двадцати, не снимая ботинок, ясно, у кого сегодня настоящая власть. Что, эти кровожадные обормоты не в курсе?

– Старина, – мягко сказал Джордж, – может быть, именно поэтому корпоративные государства и не были названы в списке мишеней?

– Да, но… – Жан замолчал.

– Жан, – сказала я, – помнишь тот день, когда мы впервые встретились? Ты объяснил, что не существует способа ударить по корпорациям, – говорил еще об Ай-би-эм в России.

– Я говорил не совсем так, Мардж. Я сказал, что военная сила бесполезна, когда имеешь дело с корпорацией. Обычно, когда эти гиганты воюют между собой, они используют деньги, доверенности и прочие окольные пути, то есть воюют с помощью банкиров и адвокатов, а не грубого насилия. Ну да, иногда они нанимают боевиков, пользуются военной силой, но никогда не признаются в этом, и… Это не их обычный стиль. Однако нынешние шутники используют как раз то оружие, которым можно врезать по корпорациям и здорово задеть их: убийства и диверсии. Это же очевидно! И меня здорово беспокоит, почему мы до сих пор ничего об этом не слышали. И я не понимаю, что происходит. Почему они до сих пор не вступили в игру?

Я проглотила большой кусок французской булки, который перед этим обмакнула в потрясающий суп, а потом сказала:

– Жан, а может так быть, что это какая-нибудь корпорация… или даже не одна, а несколько – стоит за всем этим спектаклем?

Жан так резко выпрямился, что задел ложку в тарелке и пролил суп на скатерть.

– Мардж, – медленно проговорил он, – ты просто чудо. Я выудил тебя из толпы по причинам, не имеющим никакого отношения к твоим мозгам…

– Я знаю.

– …но мозги у тебя на месте. Ты моментально углядела самое слабое место в этом идиотском намерении компаний нанимать искусственных пилотов… Я повторю твои аргументы в Ванкувере. А теперь – в этой бредовой картине всего происходящего… Ты добавила один кусочек в головоломку – и все стало на свои места.

– Я не уверена, что все стало на места, – сказала я. – Но, судя по сообщениям, убийства и саботаж охватили всю планету, равно как и Луну, и дошли аж до Цереры. Для этого нужны сотни людей, скорее всего, даже тысячи. И убийства, и саботаж – профессии не из легких, они требуют тренировок. Любители, если даже их и удастся нанять, завалят дело в семи случаях из десяти. Все это означает, что… За этим стоят деньги, много денег. У какой-то вшивой политической организации или у сумасшедшей религиозной секты таких денег нет и быть не может. Так у кого же есть деньги для демонстрации такого масштаба? Я не знаю… Я просто назвала один из возможных вариантов.

– Я думаю, ты расколола эту задачу. Все ясно, кроме одного: кто? Мардж, чем ты занимаешься в свободное время от семьи на Южном острове?

– У меня нет семьи на Южном острове, Жан. Мои мужья и сестры по с-браку развелись со мной.

(Выговорив это, я вдруг так же поразилась сказанному, как и он.)

Все замолчали. Жан с трудом сглотнул и тихо сказал:

– Мне очень жаль, Марджори.

– Не стоит, Жан. Это была ошибка, теперь она исправлена, и тема закрыта. Я больше не поеду в Новую Зеландию. Но я с удовольствием съездила бы как-нибудь в Сидней – повидала Бетти и Фредди.

– Я уверен, им это придется по вкусу.

– Мне тоже. Кроме того, они оба приглашали меня. Жан, а что преподает Фредди? Мы с ним… У нас не было времени поговорить об этом.

– Фредерико мой коллега, Мардж, – ответил мне Джордж, – счастливое совпадение, благодаря которому я здесь.