Может, все было бы иначе, выбери я что-нибудь иное для демонстрации своих способностей? Может, покажи я ему что-нибудь менее жесткое?..

Но я показала ему свое превосходство в силе – в той сфере, где у мужчины есть все основания рассчитывать на победу. И я врезала ему прямо по его мужской гордости…

Никогда не пинайте мужчину по яйцам, если вы не собираетесь немедленно после этого его убить. Даже в переносном смысле. Особенно в переносном смысле.

9

Потом свободное падение закончилось, и нас охватили невероятно захватывающие ощущения гиперзвукового скольжения. Компьютер прекрасно сглаживал рывки и перепады ускорения, но все же вибрация ощущалась на кончиках зубов… А я, после моей бурной ночи, чувствовала ее и в других местах.

Мы довольно быстро проскочили через звуковой барьер, потом долгое время шли с дозвуковой скоростью под нарастающий рев. Потом мы коснулись земли, включился реверс… и вскоре мы остановились. Я с облегчением перевела дыхание – хоть я и люблю полубаллистики, но от касания до полной остановки я всегда не дышу.

С Северного острова мы вылетели днем, в 12:00 в четверг, поэтому в Виннипег прибыли сорок минут спустя ранним вечером, в 19:40 в среду. (Я тут совершенно ни при чем – посмотрите на карту, где указаны временны́е пояса.)

Я опять задержалась и выходила последней. Капитан опять взял мою сумку и повел к таможне, но уже в качестве старого друга – чему я была очень рада. Он провел меня к «Таможне. Карантину. Иммиграции» через служебный вход и предложил для осмотра сначала свою сумку.

Не притронувшись к ней, инспектор ТКИ кивнул и сказал:

– Привет, капитан. Какая контрабанда на этот раз?

– Все как обычно. Краденые бриллианты, промышленные секреты, образцы вооружений, контрабандные наркотики.

– И все? Жалко даже мел на это тратить. – Он нарисовал мелом на сумке Жана какой-то значок. – Дама с тобой?

– Первый раз ее вижу.

– Моя – индейская скво, – вмешалась я, – а белый босс обещал мне много огненной воды. Белый босс не сдержал своего слова.

– Еще бы, он его никогда не держит. Долго собираетесь пробыть здесь?

– Я живу в империи, а здесь транзитом… Может быть, на сутки. В прошлом месяце я делала здесь пересадку на пути в Новую Зеландию. Вот мой паспорт.

Он кинул на него беглый взгляд, поставил штамп и, не открывая сумки, нарисовал на ней мелом знак.

– Если надумаете задержаться, я с удовольствием угощу вас огненной водой. А капитану Тормею не стоит доверять.

Мы прошли таможню, и сразу за барьером Жан выпустил из рук обе сумки, схватил стоявшую там женщину за локти, поднял ее – что свидетельствовало о его прекрасной форме, поскольку она была лишь сантиметров на десять ниже его, и жарко расцеловал. Опустив затем ее на землю, он указал ей на меня и торжественно произнес:

– Жанет, это Мардж.

(Интересно, почему Жан позарился на мои скромные достоинства, если у него дома такая знойная штучка? Потому что я там была, а ее не было, можно не сомневаться. Но теперь-то она есть. «Моя дорогая, у вас не найдется какой-нибудь хорошей книжки – скоротать время?»)

Жанет поцеловала меня, и я почувствовала себя лучше. Потом отстранилась, держа меня обеими руками за талию, и произнесла:

– Я не вижу его. Милая, ты оставила его на корабле?

– Оставила что? У меня только эта сумка, а весь багаж на транзитном складе.

– Нет, дорогая, твой нимб. После разговора с Бетти я ожидала увидеть нимб.

Я обдумала это и спросила:

– Ты уверена, что она сказала «нимб»?

– Ну… Она сказала, что ты – ангел. Возможно, я поспешила с выводами?

– Возможно. Не думаю, что прошлой ночью на мне был нимб. Я вообще его редко надеваю, когда путешествую.

– Да, – кивнул капитан Жан, – прошлой ночью на ней… вернее, в ней была только изрядная доза спиртного. Родная, мне неприятно тебе это говорить, но… Бетти дурно влияет на окружающих. Прискорбно, но факт.

– О господи! Может, нам лучше сразу сходить на молитвенное собрание? Как ты, Марджори? Быстро перекусим прямо здесь и пропустим обед. Все прихожане дружно помолятся за тебя, а?

– Как скажешь, Жанет. – («Должна ли я соглашаться? Я плохо знаю ритуал „молитвенных собраний“».)

– Слушай, Жанет, – вмешался капитан Жан, – может, мы лучше отвезем ее домой и там сами помолимся за нее. Я не уверен, что Марджори привыкла к публичному покаянию.

– Марджори, этот вариант тебя больше устраивает?

– Я думаю… да.

– Тогда поехали. Жан, пойди поздоровайся с Джорджем.

Джорджа звали Джордж Перро – больше я ничего в данный момент о нем не узнала, кроме того, что он правил парой великолепных черных рысаков, запряженных в коляску фирмы «Хонда». Недешевый экипаж. Интересно, сколько получает капитан полубаллистика? (Фрайди, это не твое дело.) Но экипаж действительно красивый. Как, впрочем, и сам Джордж – высокий, темноволосый, в темном костюме и кепи. Изумительный кучер. Однако Жанет представила его отнюдь не как слугу, а он наклонился и поцеловал мне руку. Разве кучер целует руку гостям? М-да, кажется, я залезла в совершенно незнакомую область людского этикета – этому меня не учили.