– А-а, ну да. Возможно, это выглядит так со стороны. Но тут примерно то же, что у тебя с Бертом: мы с Анной любим друг друга вот уже много лет, но… Мы совсем не «влюблены» друг в друга, и мы обе питаем самые нежные чувства к противоположному полу, как бы ты ни расценивала то, что видела прошлым утром. Когда Анна, по сути дела, увела Берта у тебя из-под носа, я обрадовалась… Хотя и переживала немного за тебя. Но не очень – у тебя на хвосте всегда гроздь мужиков, а для Анны это редкость. Потому я и обрадовалась. Не ожидала, конечно, что они поженятся, но это ведь здорово… Смотри, «Золотая орхидея». Что будем покупать?

– Постой минутку. – Я остановила ее у витрины цветочного магазина. – Голди… Я слышала, что кое-кто, рискуя жизнью, полез в спальню на ферме, таща раскладные носилки. Для меня.

– Кое-кто слишком много болтал, – нахмурилась Голди.

– Мне надо было сказать это раньше. Я люблю тебя. Люблю больше, чем Берта, потому что полюбила раньше. Мне не нужно выходить за него, и я не могу выйти за тебя. Я просто люблю тебя. Хорошо?

26

Наверное, я все-таки вышла замуж за Голди – или что-то в этом роде. Как только Анна и Берт официально поженились, мы вернулись в отель. Новобрачные переехали в номер «для молодоженов» (никаких зеркал на потолке, бело-розовая отделка вместо черного с красным, в остальном – то же самое, только намного дороже), а мы с Голди переехали из отеля в маленький домик – «конфетную коробку», – там, где Чарлстон переходит в Фремонт. Оттуда можно было пешком дойти до движущейся дорожки, соединявшей биржу труда с городом, Голди было удобно добираться до любого госпиталя, а мне – ездить за покупками. Сними мы домик в другом месте, и нам пришлось бы брать напрокат лошадь с тележкой или покупать велосипеды.

Возможно, расположение было единственным достоинством нашего домика, но для меня это был сказочный домик, созданный для медового месяца, с дверью, увитой розами. Никаких роз, конечно, не было и в помине, и дом был гадкий, и единственная современная вещь в нем – компьютерный терминал с очень ограниченными возможностями. Но у меня впервые в жизни появился свой собственный дом, а я стала «домохозяйкой». Дом в Крайстчерче никогда, в общем-то, не был моим, я никогда не была в нем хозяйкой, и мне постоянно теми или иными способами ненавязчиво давали понять, что я гостья, а не полноправный член семьи.

Знаете, как здорово покупать соусницу для своей собственной кухни?

Я стала домохозяйкой. В первый же день Голди позвонили, предложили место в госпитале, и она стала заступать на ночное дежурство с двадцати трех ноль-ноль до семи ноль-ноль. На следующий день, пока она отсыпалась, я стала готовить свой первый обед и… напрочь сожгла картошку. Я разревелась, что, как я понимаю, является привилегией невесты. Если так, то я использовала свою привилегию, даже не успев стать настоящей невестой (если мне вообще суждено когда-нибудь стать настоящей, а не такой, как в Крайстчерче).

Я стала хорошей домашней хозяйкой, я даже купила семена душистого горошка и посадила их у крыльца вместо несуществующих роз и… обнаружила, что садоводство включает в себя нечто большее, чем просто закапывание семян в землю, – эти семена так и не проросли. Тогда я пошла в библиотеку Лас-Вегаса, проконсультировалась и купила книгу по садоводству – да-да, настоящую книгу с бумажными страницами и фотографиями, наглядно показывающими, что и как должен делать хороший садовник. Я выучила ее наизусть.

Только одну вещь я так и не сделала, хотя мне ужасно хотелось, – не завела котенка. Голди могла слинять в любой день, она сама предупредила, что, если меня вдруг в это время не окажется дома, она может даже не попрощаться (как я сама когда-то предупреждала Джорджа, и так оно и вышло). Если я беру котенка, то даю пожизненное обязательство, а курьер не может таскать повсюду кошку в дорожной сумке – это плохой способ воспитывать малыша. Однажды и мне придется слинять… Поэтому я не взяла котенка. Не считая этого, я наслаждалась всеми сладкими прелестями жизни домохозяйки… Включая муравьев в сахарнице и прорвавшей посреди ночи канализации – без этих двух «прелестей» я постараюсь обойтись в следующий раз.

Чудное было время. Голди постепенно научила меня сносно готовить – раньше я лишь полагала, что умею, а теперь я действительно умею. И я научилась смешивать мартини именно так, как она любила: три и шесть десятых джина «Бифитер», одна часть сухого вермута «Нуали-Прат», смешать, без добавок. Себе я готовила «Бристоль крим» со льдом. Мартини для меня – это слишком круто, но теперь я поняла, как необходим стаканчик мартини медсестре, валящейся с ног после ночного дежурства, как только она переступает порог своего дома.

Ей-богу, если бы Голди была мужчиной, я покончила бы со всей временной стерильностью, с радостью нарожала бы ей кучу детей, завела кошек и увила бы дверь плющом.