Читаем Фрайди полностью

— А-а-а… Знаешь, у Яна первая реакция на подобные вещи всегда такая. Житейская, я хочу сказать. Потом он начинает соображать, что к чему. Он ведь пилот до мозга костей — привык мыслить мышцами. Но, Марджори…

— Я не Марджори.

— Да?

— Пора тебе узнать, как меня зовут на самом деле. Мое приютское имя, данное мне в лаборатории. Меня зовут Фрайди. Фамилии, естественно, никакой нет. Когда нужно, я пользуюсь какой-нибудь фамилией, типа «Джонс». Но зовут меня Фрайди.

— Ты хочешь, чтобы я звал тебя так?

— Да, так будет лучше. Этим именем меня называют, когда мне нечего скрывать. Когда я рядом с людьми, которым доверяю. Тебе я доверяю. Или не стоит?

— Мне это льстит. Был бы рад заслужить твое доверие — все-таки я твой должник как-никак.

— Почему, Джордж?

— Ну, это ясно. Мелл Дики вел себя так, что я решил сдаться добровольно, чтобы у Яна и Жанет не было неприятностей. Но когда он взял под прицел Жанет, я дал себе клятву, что потом, когда я буду на свободе, я убью его, — Джордж широко, искренне улыбнулся. — И только я успел дать себе эту мысленную клятву, как появилась ты — эдакий карающий ангел — и сделала все за меня. Так что за мной должок.

— В смысле убить еще кого-нибудь?

— Если захочешь — да.

— Лучше бы обойтись без этого. Ты прав: у меня усиленные реакции — сила, быстрота передвижения, все правда. Так что, в принципе, я привыкла такие вещи делать своими руками, если уж приходится.

— Как скажешь, милая моя Фрайди.

— О, Джордж, ради бога, мне вовсе не хочется, чтобы ты чувствовал себя моим должником! Я тоже люблю Жанет по-своему. Этот ублюдок подписал себе смертный приговор, когда наставил на нее свою пушку. Я сделала это не за тебя. За себя. Так что ничего ты мне не должен.

— Ну ладно. Как скажешь. Фрайди… Забавно. Ты — Пятница, а я, получается, Робинзон? И мы как будто на необитаемом острове… только мне повезло больше, чем Робинзону: ты — женщина, да еще такая красавица…

— Ну так почему же ты не уложишь меня в постель и не позволишь мне отплатить тебе за все? Не делай большие глаза! Я знаю — я не настоящая женщина — и не жду, что ты будешь любить меня так, как любишь свою жену — настоящую женщину. Да тебе и не нужно меня любить. Но я тебе как будто не противна, и относишься ты ко мне не так, как моя новозеландская семья-, как почти все люди относятся к искусственникам. Я постараюсь, чтобы тебе было хорошо со мной. Правда, я могу! Я не получила удостоверения по сексуальной подготовке, но прошла почти полный курс, и я постараюсь.

— Господи, девочка моя, кто же тебя так обидел?

— Меня? Со мной все в порядке. Я просто объясняю, как к этому относится весь мир. Я уже не ребенок, который учится ходить без манежа в приюте. Искусственнице не приходится рассчитывать на нежные чувства со стороны нормального мужчины. И мы оба это прекрасно понимаем. Я уважаю тебя, ты мне очень, очень нравишься. Если ты позволишь мне лечь с тобой в постель, я сделаю все, что смогу, чтобы тебе было хорошо!

— Фрайди!

— Да, сэр?

— Для этого ты не ляжешь со мной!

Тут я почувствовала, что заливаюсь слезами, — редкий случай.

— Сэр, простите меня! — воскликнула я. — Я не хотела вас обидеть, сэр! Я не знала, что так получится!

— Боже праведный, прекрати немедленно!

— Сэр?

— Прекрати называть меня «сэр»! Перестань вести себя как рабыня! Называй меня Джорджем. Если тебе захочется прибавить к моему имени «дорогой» или «милый», как раньше, у меня нет возражений. Или придумай мне какое-нибудь прозвище. Я — твой друг, запомни! А все эти глупости типа «человек», «нечеловек» выдумали невежественные ослы. Все профессионалы отлично понимают, какая это чушь. Твои гены — человеческие гены. Они были отобраны самым тщательным образом. Ты скорее «сверхчеловек», но уж никак не «нечеловек». Кстати, как у тебя насчет способности забеременеть?

— Обратимая стерильность.

— Ну, так вот: за десять минут под местным наркозом я могу послать к чертям собачьим твою стерильность! И оплодотворить тебя. Так наш ребенок будет кто — человек или не человек? Или получеловек?

— О-о-о… Человек?

— Можешь не сомневаться — человек! Ты — женщина и будешь вынашивать человеческое дитя! И не забывай об этом.

— Не забуду.

Я вся дрожала. Страсть разгоралась во мне. Ничего подобного я, однако, в жизни не испытывала, хотя я влюбчива как кошка.

— Джордж, ты… правда ты хочешь, чтобы я забеременела?

На лице его было написано неподдельное удивление. Он подошел ко мне, нежно обнял и поцеловал. По десятибалльной шкале я чувствовала себя на восемь с половиной — вряд ли можно чувствовать себя лучше одетой и стоя. Потом он взял меня на руки, сел в кресло и стал тихо и бережно раздевать меня. На мне была одежда Жанет, так что трудиться ему пришлось долго — с моим любимым комбинезончиком возни было бы меньше. А он, выстиранный Жанет, лежал в дорожной сумке.

Расстегивая пуговицы, «молнии» и крючки, Джордж шептал: