— Вы здесь заночуете, ваше благородие? — вежливо поинтересовался кузнец.

— Нет, выпучим глаза и назад в гарнизон поскачем, — захохотал офицер. — Утро вечера мудренее. Вот мы и проверим на деле эту истину!

— Что ж, проверяйте, а я поеду, — хитро улыбнулся кузнец, вставая. — Желаю хорошо вам отдохнуть и спокойной всем ночи.

* * *

— Ну что, набил утробушку, калмык убогий? — зло спросил Пугачев, с трудом перевернувшись на бок, и одарил связанного по рукам и ногам Ивлева полным презрения взглядом.

— Не серчай, Емеля, — жалобно отозвался тот, — жрать очень хотелось.

— Вот и пожрали зараз, — ухмыльнулся Емельян. — Нажрались от пуза! Теперь, видать, до самой смертушки голод тревожить не будет.

Он замолчал, пытаясь рассмотреть хлев, в который их поместили на ночь.

— Эх, ежели бы рученьки кто развязал, — вздохнул он. — Ни одни бы стены меня удержать не сумели бы.

— Что уж теперь о том судачить, — сокрушался Ивлев. — Теперь не один в петлю полезешь. Меня рядышком подвесят.

— Да и хрен с ними, — усмехнулся Пугачев. — Не сейчас, дык опосля, но все одно помирать придется.

— А мне бы вот хотелось повременить чуток, — горестно вздохнул Ивлев. — Жизнь — она штука шибко поганая, а все одно ранней смертушки не хочется.

— Будя, не каркай! — рыкнул Емельян. — Не ведаю, как ты, а я еще помирать не собираюсь. Когда я мальчонкой был, к нам в станицу юродивый захаживал. Так вот, он предсказал мне смертушку лютую, но не шибко раннюю. Ежели его брехне верить, то я еще любимцем народа не был и славой не упился по горло! А ведь это он мне обещал.

— И ты в то поверил? — усомнился Поликарп.

Вдруг их внимание привлек скрип открывшейся двери. Емельян живо повернулся на спину и пристально вгляделся в темноту.

— Кого еще черт принес? — крикнул он. — Может, уже утро на дворе?

— Тихо, не ори, — прозвучал в темноте голос предавшего их кузнеца. — Базлаешь, как грешник в кипящей смоле.

— А ты чего припорол, иуда? — удивился Пугачев. — Ты уже свое черное дело сотворил. Что еще тебя к нам привело?

— Не ори, дурень, — предостерег кузнец. — Хочешь отсель выбраться, так варежку закрой и слухай!

— Чего изгаляешься над нами? — подал и свой голос Ивлев. — Наломал дров, теперь отбрехиваться приперся?

— А ты что там вякаешь? — прикрикнул на него кузнец. — А то вот возьму и уйду сейчас, а вы на долюшку свою горькую уповайте и судьбину кляните недобрую!

— Да будя ты, уймись зараз. В толк никак не возьму — чего ты нас ослобождать вдруг желанье возымел? Али пакость еще какую учинить удумал?

— Мне насрать и на вас, и на ваши песьи жизни в придачу! — усмехнулся кузнец. — Мне только деньги нужны и ничего больше!

— Какие еще деньги? — удивился Емельян. — Мы что, на купцов похожи?

— Ты, гад, получил уже за наши головы деньги! — возмутился Ивлев.

— Так то разве деньги? — уныло промямлил кузнец. — Этот скряга обещал целую гору рублев целковых за ваши бошки, а дал… Даже срамно сумму называть ту мизерную!

— Что, серебряников тебе недодали, иуда? — нашел в себе силы зло пошутить Пугачев.

— Ладно, будя лясы точить понапрасну, — недовольно огрызнулся кузнец. — Сейчас путы с вас срежу и айда… Уносите ноги!

— А ты опять за нами с солдатами погонишься? — засомневался Ивлев.

— Еще чего, — рассмеялся кузнец. — Пущай сами за вами топают. Как вы только отсюда утекете, я их всех коней в лес уведу. Вот на них я в самый раз и заработаю!

— Ишь, что удумал, подлюга! — усмехнулся Пугачев, наконец–то разобравшись в планах кузнеца. — А кражу коней, конечно, на нас свесишь?

— А на кого же еще, — без уверток согласился кузнец. — Вам–то что с того? Утекальцы и есть утекальцы. Офицер после пьянки покуда бельмы свои продерет и сразу подумает, что коней вы увели. А пешим за конными гоняться не с руки!

— Так тому и быть, режь веревки, — согласился Емельян. — А то уже утро настает и драпать нам шибко придется!

Кузнец разрезал путы и протянул Пугачеву нож.

— На–ка вот возьми. В дороге–то все сгодится.

Он обернулся, взял стоявший за спиной узел и поставил его перед Емельяном. — Это тоже забирай. Жратва тут, чтоб мурло свое никуда больше не совали!

— Это плата за ночь в хлеву? — ухмыльнулся Пугачев.

— Бери и топай, покуда часовой дрыхнет, — уклонился от ответа кузнец. — Мой брат им зелья сонного в жратву подмешал. Но уже скоро просыпаться начнут!

— Ну, тогда прощевай, паскудник, — беря узелок, бросил Емельян. — С конями не прогори, а то делишки твои темные супротив тебя обернуться могут!

— Сам не плошай, кандальник, — парировал кузнец. — А то таких добреньких, как я, едва ли еще встретить доведется…

31

Хан Малой Орды Нурали прибыл в Оренбург раньше, чем ожидалось. Однако к его встрече было все готово.

Хана сопровождали свита, его многочисленное семейство, до семисот человек рядовых кайсаков. Гостей разместили за Уралом, около Менового двора. Высокопоставленный гость был торжественно, по специально разработанному церемониалу, принят губернатором в Оренбурге.