16

Закрыв за собой двери, адъютант Барков застыл в предписанной позе, и губернатор уже заранее знал, что он сейчас услышит: устами капитана с ним будет говорить председатель Следственной комиссии полковник Неронов, которого Иван Андреевич тщательно избегал под различными предлогами. Он отказался даже участвовать в «судилище» над яицкими казаками, хотя обязан был это сделать. Губернатор не хотел сейчас выслушивать Баркова, но выставить за дверь своего адъютанта тоже не мог.

— Председатель Следственной комиссии полковник Неронов удивлен вашим отказом принять участие…

«Начинается!» — подумал Иван Андреевич, а вслух сказал:

— Душа не лежит у меня к этому остолопу! Скользкий какой–то. Бунтовщиков зачем–то в Оренбург приволок. Разбирался бы с ними там, в Яицке, а меня бы в свои делишки не впутывал.

— А он недоволен был, — подлив масла в огонь, заулыбался лукаво адъютант. — Когда я сообщил, что вы вместо себя представителя пришлете, лицо у полковника вытянулось, и он стал похожим на коня!

— А он и есть конь! — нахмурился Иван Андреевич. — Сдается мне, что он и здесь обстановку пронюхивает.

— Н-не думаю, — позволил себе заметить Барков. — Насколько мне известно, комиссия занималась исключительно казаками!

Слова капитана почему–то вызвали бурю негодования в груди губернатора. В волнении он поднялся и подошел к окну, повернувшись спиной к адъютанту, который продолжал стоять в шаге от двери. Этот хитрый малый, вероятно, заметил возбуждение губернатора. Но если у него есть хоть капля догадливости, то он сейчас же покинет кабинет, чтоб губернатор мог подумать в одиночестве, как быть дальше.

Но Барков продолжал стоять, как вкопанный. В какой–то момент Ивану Андреевичу пришло в голову накричать на адъютанта — чего он еще тут ждет?! Но губернатор вовремя осознал неприемлемость такого решения. Он повернулся и строго спросил:

— Вам нравится состоять при моей особе, Александр Василье–вич?

На лице адъютанта обозначилось недоумение, но он быстро справился с собой.

— Так точно, ваше высокопревосходительство!

— Вот уже минуло семь месяцев, как вы прибыли в Оренбург. Характеристики и послужной список у вас в порядке. Но мне почему–то хочется больше знать про вас, Александр Васильевич! Почему столь доблестного и положительного офицера отправили служить в наше захолустье?

— Для меня служить Отчизне нигде не зазорно!

От слов Баркова губернатора передернуло. Когда капитан замолчал, он закусил нижнюю губу, заложил руки в карманы и подошел вплотную к адъютанту:

— Сдается мне, что и ты с того поля ягода. Поди, «присматривать» за мной в Оренбург послан?

— Я прибыл сюда служить России! Шпионское ремесло — дело не мое!

— Берегись, если твои слова далеки от правды. А то можешь сломать себе ребра и лишиться головы одновременно!

— Да я…

— А я тебе говорю: пошел вон, Александр Васильевич!

— Разрешите идти? — вытянулся адъютант.

— Уже разрешил.

Как только надоедливый адъютант исчез из кабинета, губернатор вздохнул. Но не успел он вернуться к столу, как дверь снова распахнулась и вошел секретарь.

— А тебе чего надо? — нахмурился Иван Андреевич.

— Председатель следственной комиссии полковник Неронов требует видеть вас, — доложил секретарь.

— Он еще и требует?! — воскликнул сердито Иван Андреевич. — Что этому остолопу от меня опять понадобилось? Чтоб у меня кусок встал поперек горла при виде его гнусной физиономии? Что ж, пусть войдет. Надеюсь, эта встреча будет у нас последней.

Вошедший Неронов вежливо поклонился. Губернатор смерил его с головы до ног высокомерным взглядом и сказал презрительно:

— Что еще, полковник? Что вы так усердно рветесь в мой кабинет? Вы плохо выглядите. Опять, наверно, придется выслушивать какой–нибудь сумасшедший отчет?

— Я бы хотел поговорить с вами о серьезных делах, — стараясь быть предельно вежливым, сухо ответил Неронов.

— Говорите, не стесняйтесь, — сказал Иван Андреевич, усаживаясь за стол, но не предлагая полковнику садиться. — Здесь только я один и внимательно тебя слушаю.

— Простите, ваше превосходительство, что я вам досаждаю, но я уже четыре раза просил принять меня. Вы все уклоняетесь от встречи, а я ведь состою на службе у императрицы!

— Ну-с, послушаем. — И губернатор зевнул, небрежно скользнув взглядом по председателю Государственной следственной комиссии.

— Вам известно, — продолжал спокойно Неронов, — что я послан сюда выявить причины бунта яицких казаков и наказать их. Но, простите за резкость, вы, наверное, забыли о документе с моими полномочиями, как забыли и то, что не являетесь здесь единственным хозяином? О вашем недостойном поведении я доложу в Петербург!

— Ваше право, друг мой, — зло засмеялся Иван Андреевич. — Только не забудьте указать, что, убоявшись бунтовщиков, ваша комиссия проводила следствие подальше от беспокойного Яицка, в спокойном во всех отношениях Оренбурге!

— Я не обратил бы внимания на то, как вы обходились лично со мной, — жестко продолжал полковник. — Но я не могу молчать, как вы относитесь ко мне как к лицу государственному! А вы не боитесь, что в Оренбурге может случиться то же самое, что и в Яицке?

— Нет.