Читаем Форпост в степи полностью

Тягостное душевное состояние Луки в церкви прошло: кругом все было торжественно, празднично и спокойно. Выходя из церкви по окончании службы, юноша увидел кузнеца. Тот поманил его пальцем.

Архип вывел Луку из толпы и, склонившись к уху, прошептал:

— Там, на площадь, цыгане всем табором пожаловали.

— И много их? — насторожился юноша.

— Как грязи в распутицу, — ответил Архип. — Видать, табор числом немалый.

— А Ляля? — забеспокоился Лука.

— Она у Мариулы. Я ужо послал к старухе Брошку Бочкарева, чтоб упредил…

Цыгане на площади были настроены решительно. Похоже, что они действительно пришли все — от мала до велика. Пылкие, горячие люди, они были готовы отстоять свое даже ценой собственной жизни.

Во главе толпы на легкой бричке восседал глава табора — спокойный, внимательный. Его черная с проседью борода словно выточена из камня; руки лежали на коленях. Рядом с ним стоял молодой цыган — неистовый, дерзкий. Глаза его беспокойно бегали по выходящим из церкви людям, словно отыскивая кого–то. Он — как заряженная пушка, готовая каждую минуту выстрелить.

Увидев спускавшегося по ступенькам атамана, вожак резво спрыгнул с брички и поспешил к нему навстречу. Молодой цыган двинулся следом. Остановившись перед Донским, вожак сорвал с головы шапку и, улыбнувшись, сказал:

— Доброго здравия тебе желаю, атаман!

Тот недоуменно посмотрел на преградившего ему дорогу барона и, нахмурившись, спросил:

— Чего тебе надо?

Цыган невольно поежился. Он не ожидал такого недружелюбного вопроса. Но, быстро справившись с собой, сказал:

— С жалобой я пришел к тебе, атаман.

— С жалобой?

Донской мгновенно напрягся и посмотрел на цыгана с плохо скрываемой враждебностью:

— И на кого же жаловаться изволишь?

— На казаков твоих, — не дрогнув, ответил вожак.

— Что ж, жалуйся. — Атаман подбоченился и, не замечая сотен любопытных глаз, одарил цыгана брезгливым взглядом.

— Они девку Лялю из табора умыкнули, — продолжил вожак. — А она невеста моего племянника Вайды!

— Кто умыкнул, знаешь? — нахмурился Донской.

— Я это, — вступил в разговор кузнец, подходя к атаману и закатывая на ходу рукава рубахи.

— Что, шибко приглянулась? — вдруг улыбнулся атаман.

— Красива, слов нет, — улыбнулся и Архип. — Только вот не крал я ее. Девка сама из табора ушла!

— Тогда ты здесь при чем?

— Ко мне за защитой пришла.

Кузнец с усмешкой оглядел притихшую толпу цыган и остановил взгляд на едва дышавшем от злобы Вайде:

— За этого пентюха выходить не хотела, вот и утекла к нам.

Издав горлом рык, молодой цыган выхватил из–за голенища

сапога нож и бросился на Архипа. Но вожак быстро ухватил его за руку и удержал на месте.

— Верните девку, атаман! Наш закон…

Вожак с надеждой посмотрел на Донского, но снова натолкнулся на каменное, непроницаемое лицо.

— Ты тут про свои законы не талдычь! — заорал Архип, которого глубоко задела наглая выходка цыгана Вайды. — Я не хуже вас о них знаю. Здесь другие законы, государственные…

— Прав казак, — не задумываясь, поддержал кузнеца атаман и покосился на вожака. — А теперь прочь с дороги!

В ответ на это толпа цыган загудела, как растревоженный улей, и грозно двинулась на атамана. В руках мужчин блеснули ножи, а в руках женщин и детей появились различные предметы, которые они собирались пустить в ход вместо оружия.

— Казаки, да что ж это такое вытворяется? — прозвучал из толпы сакмарцев громкий мужской голос. — Цыгане к нам в дом, не спросись, пожаловали да еще на атамана, как псы, кидаются?

— Ядрена вошь, — следом загремел еще один возмущенный голос. — Казаки, а ну покажем этим собакам, почем фунт лиха в нашем Сакмарске!

Казаки неистово заревели и лавиной устремились на опешивших цыган, бранясь, сыпя проклятия и присвистывая. Никто даже не попытался сдержать их бешеный натиск. В мгновение ока цыгане были отброшены, подобно тому, как отбрасывает быстрая река сухую ветку.

Точно одержимые бесом, сакмарцы колошматили цыган без разбору. Вдруг кто–то взвизгнул. Люди невольно остановились.

Это был перепачканный своей и чужой кровью цыган Вайда: в его руке блестел нож.

— Не подходите ко мне, дайте сказать! — воскликнул он, сверкая глазами.

— Обожди, казаки! — прогремел Архип и шагнул к цыгану.

Гул толпы моментально затих.

— Позор тебе, верблюд одногорбый! — закричал Вайда, презрительно усмехаясь окровавленным ртом. — Девушек красть ты умеешь, а выступить против мужчины у тебя духу не хватает. И этакий трус смеет думать о моей Ляле? Жаль, что она сейчас не видит, как у тебя от страха трясутся все поджилки. Если бы она это видела, ей бы не пришло в голову искать у тебя защиты от меня. Она исхлестала бы тебя плетью и ушла, чтобы не видеть твою глупую рожу.

Это было уже слишком. Толпа казаков застонала от ярости. Цыган замолчал, а Архип побледнел. Кузнец готов был выхватить саблю, но ее под рукой не оказалось. Атаман схватил Архипа за плечо.

Кузнеца оскорбили прилюдно. Значит, и казаков всех этот бродяга оскорбил!

— Ну, сейчас я вам…