Читаем Формула любви полностью

Пол закрыл глаза. Напрягшаяся плоть требовала тела Бесс, хорошо знакомого — он помнил все родинки, каждую голубую жилку под кожей, откуда и куда она бежала, наполняя тело Бесс жизнью, которая нужна ему, Полу Сидни, для наслаждения, для ощущения себя живым мужчиной. На груди Бесс эти жилки становились ярче, когда он впивался губами в ее соски, затвердевшие и зовущие, когда он покусывал их… Она стонала точно так же, как он сейчас, но не от ярости, а от страсти… Неужели, неужели никогда больше ему не дано будет испытать подобное с ней?

Вчера Пол занимался сексом с двумя девицами, замучил их и себя, пытаясь вытеснить из сознания желанный образ Бесс. Это удалось лишь на несколько секунд, когда он изливал все накопившееся в нем семя в безымянные тела-сосуды. Какая разница — как звали ту и другую? О, сегодня он снова найдет способ удовлетворить свою похоть. Но после того как займется кое-чем еще.

Приступ ярости понемногу оставлял его, Пол дышал ровнее, мысли потекли медленнее, и в их плавном потоке вырисовывалась одна, самая яркая мысль.

Что для Бесс Раффлз важнее всего на свете? Ответ один, и он бесспорный: гонки. Ну что ж, на этом и следует сосредоточиться. Не-ет, я не оставлю ее в покое, она разрушила мою жизнь, и я разрушу ее жизнь тоже! Уж я постараюсь.

Пол вскочил, словно туго накачанный мяч, схватил новую пачку сигарет. Зажигалка отказывалась поделиться пламенем, дрожащая рука насильно заставляла ее, принуждала. Но кому нравится принуждение? Пол швырнул зажигалку в угол.

Ладно, обойдусь и без сигарет. Сейчас сяду за компьютер и составлю одну программу…

А Бесс в это время подъезжала к дому Юджина, с нетерпением ожидая встречи с ним. Ответ Роберта на занимавший ее вопрос вдохновил Бесс, вселил в нее надежду, но она понимала — нельзя обрушить на голову Юджина все, что ей хотелось бы. Его надо подвести к мысли, что стоит рискнуть и сделать операцию, вживить суставы, которые съела болезнь, и тем самым попробовать задержать процесс умирания. А для этого надо увлечь Юджина идеей — он должен стать не просто свидетелем ее побед, а вдохновителем.

Я постараюсь, поклялась Бесс. Все дни, которые Юджину отпущено пробыть на земле, я помогу ему сделать такими, о которых он не пожалел бы даже на Небесах. Я ничем не огорчу его, ничем.

Бесс вдруг вспомнила похотливое выражение на лице Роберта и туманный намек на интимную близость. Да как он посмел рассчитывать на что-то подобное?! Как?!

А потом она поняла: Роберт — врач и рассматривает их с Юджином союз иначе. Он видит молодую женщину, которая пошла на сделку с миллионером, который годится ей в отцы. А значит, у нее будет череда любовников, с его точки зрения, это естественно. Более того, Юджин не будет в претензии.

Уголки губ Бесс приподнялись в печальной улыбке. Даже врач не понимает — или не хочет поверить — что женщина, пусть и страстная, может обуздать свою природу. Гормоны гормонами, но всем управляет голова, вспомнила Бесс мысль, высказанную Седой Никогосини несколько иначе, но по сути ту же самую.

— Существует понятие сублимации, и если ты не хочешь заниматься сексом ни с кем, ты прекрасно справишься с собой, Бесс. Твои гонки «съедят» все…

Бесс не могла и представить сейчас никакого мужчину рядом с собой. Она видела только Юджина Макфайра.

Черный «остин» — традиционное английское такси — всегда вызывал у нее почтение: надо же, сколько лет эта машина живет в Англии и пока нет ей замены. Консерватизм англичан в какой-то мере импонировал Бесс. Водитель, отделенный прозрачной перегородкой от пассажирского салона, вел машину уверенно и неспешно. На вкус Бесс — слишком уж неспешно. Впрочем, толчея на дороге в конце недели объяснима и понятна, и Бесс заставила себя потерпеть.

Наконец такси остановилось, Бесс по-американски щедро одарила шофера чаевыми и вышла.

Юджина она нашла на веранде, сегодня он был в желтой тенниске с зеленой птичкой на кармане, лицо его расплылось в улыбке, едва Бесс переступила порог.

— Ты приехала! Молодец! — воскликнул он, лихо подруливая к ней. — Здравствуй, дорогая девочка!

Бесс наклонилась к нему и приложилась губами к гладкой щеке.

— Как ты прекрасно пахнешь! — Она втянула воздух. — По-моему, это…

— Не трудись, не угадаешь. Так будет пахнуть масло новой розы.

— Новой розы?

— Да, я готовлю ее для очередной выставки.

— Правда?

Сердце Бесс, окрыленное надеждой, забилось часто-часто. Кажется, выставка цветов проходит раз в году, следующая только весной, но уже будущего года. Значит, Юджин собирается… надеется…

— Но, — оборвал он ее радужные мысли, — тебе придется самой выставить ее… Вероятнее всего, так… — Юджин поджал губы и постучал ладонью по отполированной до блеска ручке кресла. — Тем более что я хочу назвать ее «Рыжая Бесс».

Она замерла, глядя на побелевшее лицо Юджина, ей казалось, она видит, как под кожей борются жизнь и смерть. Желание жить и желание — даже не желание, а обещание, данное самому себе, — умереть в назначенные сроки.