Читаем Формула Бога полностью

На четвертом этаже Багери жестом предложил Томашу занять место ведущего и временно принять командование на себя. Хотя в темноте все выглядело совсем не так, как при свете дня, историк довольно быстро сориентировался. Слева от них был вход в конференц-зал, где ему показывали рукопись. Он открыл дверь и убедился, что не ошибся: внутри стоял большой стол, стулья, вазоны с растениями и стенные шкафы — бессловесные обитатели погруженного в сон помещения. Посмотрел вправо — туда, где располагался кабинет, откуда Ариана вышла с коробкой, в которой лежал документ.

— Это там, — указал Томаш на стальную дверь.

Багери подошел к двери и подергал ручку — дверь не открылась. Как и следовало ожидать, она была заперта на ключ.

— Что теперь? — растерянно прошептал Томаш.

Багери ответил не сразу. Склонившись к замку, он внимательно обследовал его бронированную личинку в свете фонарика. Затем опустился на корточки и порылся в своем небольшом заплечном мешке.

— Не беда, — лаконично прокомментировал он ситуацию.

Из вещмешка Багери извлек замысловатую остроконечную железяку, которую с великой осторожностью ввел в замочную скважину. Затем вставил себе в уши миниатюрные наушники электронного стетоскопа, а его чувствительный сенсор-микрофон приложил к замку. И принялся аккуратно водить инструментом взад-вперед, поворачивать его внутри цилиндра, внимательно вслушиваясь в металлические звуки. От усердия и сосредоточенности он прикусил кончик языка, а глаза его, устремленные вверх, словно остекленели. Процедура длилась уже несколько казавшихся бесконечными минут. Наконец Багери извлек инструмент из замка и принялся что-то искать в мешке. Поиски увенчались успехом: в руках у него появилось нечто вроде тонкой и, по-видимому, очень гибкой и прочной проволоки. При помощи нее он снова начал проделывать в цилиндре замка всякие манипуляции.

— Ну что? — просопел ему в ухо Томаш, которому не терпелось поскорее покончить с этим делом. — Получается?

— Момент.

Иранец снова приложил стетоскоп к замку и, легонько двигая проволокой, услышал «клик-клик-клик» и заключительный «клак».

Бронированная дверь сдалась.

Они вошли в небольшой, но богато отделанный кабинет: его стены и потолок украшали панели из экзотической древесины. В противоположном от входа конце, над горшками с декоративной растительностью отраженным светом блеснула серая дверца вмурованного в стену сейфа с круглой ручкой наборного замка.

— А с таким агрегатом вы справитесь? — с надеждой спросил Томаш.

Багери, приблизившись к сейфу, пристально рассмотрел кодовое устройство.

— Не беда, — повторил он, видимо, любимую присказку.

На сей раз в ход пошла несравнимо более сложная техника. Почти что игрушечной электродрелью Багери просверлил под замком миниатюрное отверстие, вставил в него проводники с микродатчиками, подключил их к прибору с небольшим плазменным экраном, на котором тотчас высветились янтарно-желтые цифры, а этот прибор, в свою очередь, соединил с компактным компьютером и на его клавиатуре стал подбирать буквенно-цифровые комбинации. Через пару минут появлявшиеся на мониторе ответные сообщения изменили цвет индикации с красного на зеленый, и кодовый механизм сейфа пришел в действие, будто ожил. Застрекотали шестеренки, раздался сухой металлический щелчок, и тяжелая дверца приоткрылась.

Не говоря ни слова, Багери распахнул ее и осветил фонариком недра сейфа. Томаш, выглядывавший из-за плеча иранца, узнал потертую старую коробку.

— Вот, — указал он.

Багери осторожно, на вытянутых руках вынул коробку из сейфа, словно в ней находилась реликвия, способная рассыпаться в прах от малейшего неловкого движения, и плавно опустил ее на стол. Сняв аккуратно крышку, он жестом предложил Багери посмотреть на содержимое коробки. Свет фонаря залил картонное чрево: на дне лежали желтоватые от времени страницы. Томаш склонился и, присмотревшись, различил на титульном листе в клеточку заглавие и четыре строки стиха.

И сами слова, и их смысл показались ему неуловимо ускользающими. «Ну да, это та самая рукопись, написанная от руки Эйнштейном, утерянное свидетельство другой эпохи», — думал обуреваемый противоречивыми чувствами историк, вдыхая таинственный аромат далекого прошлого, исходивший от истертых временем ломких листков.

— Это она? — прервал его размышления Багери.

— Да. Именно ее мне… — Томаш осекся.

— З-з-з-з-з-з-з-з…

Оба застыли с широко раскрытыми глазами, не сразу поняв, откуда исходит звук.

— З-з-з-з-з-з-з-з…

А исходил он от Багери, из подвешенного у него на поясе устройства, которое было настроено на прием сигнала от Бабака, подстраховывавшего их на улице.

Темноту разрывали фары машин и лучи прожекторов, мигали оранжевые проблесковые маячки полицейских автомобилей. Слышались отрывистые команды, в разные стороны бежали люди с пистолетами, винтовками, автоматами. Поднятые несколько минут назад по тревоге, они теперь рассредотачивались, занимали позицию. Тем временем с улицы во двор въезжали два грузовика, а из их крытых зеленым брезентом кузовов уже сыпались бойцы в камуфляже.