Читаем Формальность (СИ) полностью

- Вот смысл бытия: меня создав - Ты создал смерть!

Познать суть смерти Ты намерен

Из пустоты воздвигнув храм Хранителем

Поставил Ты меня и разделил на части!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Один-пять по обыкновению трудился в саду и к вечеру вся работа была закончена. Все садовники расположились на большой поляне в тени деревьев, разложили на большом куске материи принесённую провизию и как один, не притрагиваясь к еде, молча смотрели в сторону юноши, как тот неподалёку сворачивает свой плащ собираясь уходить.

- Иди к нам, - раздался голос старшего садовника, - иди сюда, мы отмечаем окончание работ.

Юноша подошёл к садовникам под деревья и остановился.

- Садись с нами, заслужили..., мы не спрашивали тебя, как твоё имя?

- Один-шесть? - присаживаясь с краю, коротко ответил он.

- Это тебе Иерархи дали..., ну, не хочешь говорить и не надо. Мы очень благодарны тебе за помощь, мы ни за что не справились бы без тебя с такой трудной работой, - все садовники с улыбкой закивали головами, наперебой в полголоса соглашаясь со старшим, - бери хлеб, молоко, вот мясо, сыр..., ешь сколько душе угодно..., отдыхай, работа сделана.

Они сидели так вместе, пока солнце не скрылось за горизонтом. Садовники шумно между собой болтали, смеялись, что-то своё пели хором, а один-пять, прислонившись спиной к дереву, молча с удовольствием слушал, не прислушиваясь, да смотрел на море расстилающееся перед ним до горизонта. Солнце скрылось, садовники собрались уходить по домам, все тепло попрощались с ним, ещё раз поблагодарив того за работу и пожелав тому всего самого хорошего и счастья, все разошлись.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

- Ты в творчестве своём - суть истины познанья бытия!

А кто Творца познать готов?

Не ведая законов нет Мне пути

В твоём поступке познания веков!

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Спустившись к морю он с наслаждением искупался и ещё долго сидел на песке, любуясь темным зеленовато-синим небом, усеянным звёздами, тишиной и переливающимся лунным светом на воде. Его переполняли необъяснимые чувства какой-то внутренней не проходящей тоски, глубокого внутреннего одиночества и одновременно счастья, непонятно от чего и почему. По его щекам текли слезы, а он и не пытался сопротивляться или скрывать их. Поднимаясь к Храму, уже глубокой ночью, до его слуха доносились громкие голоса, крики, хохот и грубое пение множества бессвязных голосов. Видимо борцы празднуют победы, решил он для себя. Громче всех раздавался громоподобный голос семь-семь, даже не посвящённому было понятно, что он на празднике хозяин. Никто не спал, все толпились во дворе Храма у расставленных вдоль стен столов, черпали что-то из больших глиняных кувшинов деревянными кружками, поднимали их над головой и громко наперебой провозглашали победы достойных. В середине двора стоял стол, сверху на котором сидели трое победителей. В середине стола на перевёрнутом глиняном кувшине выше всех был семь-семь, он громче всех хохотал и несвязно пел. Один-пять, не обращая внимание на всеобщее веселье, пошёл по обыкновению вдоль стены к библиотеке.

- А-а, смотрите, вот наконец-то пришёл самый "достойный" из нас, - голос семь-семь заставил всех замолчать и посмотреть в сторону юноши, тот остановился и бесстрастно смотрел на идущего к нему силача. Все молча расступились, пропуская того, а он, не спеша, с ухмылкой, держа какой-то список в руке медленно шёл к один-пять. Подойдя к нему и глядя сверху вниз, он взял его руку и поднял её вверх над головой.