Читаем Фонтаны рая полностью

— Это беседа, а не допрос, на который вас вызывают официально, — пояснил ему посол Фаррел. — Если хотите, я могу потребовать для вас дипломатической неприкосновенности. Но это было бы опрометчивым шагом и привело бы к различным… осложнениям. В любом случае, беседа, на которую вас пригласили, проводится в интересах всех сторон. Мы ничуть не меньше, чем они, хотим разобраться в случившемся.

— А кого вы называете «они»?

— Даже если бы я знал имена этих людей, я был бы не вправе их назвать. В общем, это терранская служба безопасности.

— Неужели у вас еще сохраняется этот реликт? Я думал, шпионы и тайные агенты вымерли лет двести назад.

— Бюрократические структуры имеют тенденцию к самосохранению. Уж вам-то это должно быть известно. Где-то я вычитал забавную фразу: «Цивилизация всегда найдет повод чего-то опасаться». Хотя здесь, как и у вас на Титане, большинство дел расследуется полицией, есть случаи, требующие к себе, скажем так, особого внимания. Кстати, меня просили разъяснить вам: ничто из сказанного вами не будет использовано против вас. Без вашего согласия не опубликуют ни одну вашу фразу. Если желаете, я отправлюсь вместе с вами для моральной поддержки и возможных советов.

Даже сейчас Дункан толком не понимал, какую сторону представляет посол. Но предложение Фаррела звучало вполне разумно, и он согласился. Частная встреча не таила угрозы. Так или иначе, гибель Карла требовала официального расследования, и чем меньше огласки, тем лучше.

Он был почти уверен, что его повезут в машине с зашторенными окнами куда-нибудь в Вирджинию или Мэриленд, что путь туда займет много времени и окончится в громадном подземном бункере. Дункан даже испытал нечто вроде разочарования, когда Фаррел привел его к старому зданию Государственного департамента. Там их встретил первый заместитель Государственного секретаря, назвавшийся Джоном Смитом (впоследствии Дункан убедился, что это его настоящие имя и фамилия). Смит провел их в комнатку, где на первый взгляд не было ничего, кроме стола и трех мягких стульев. Вскоре Дункан понял: простота обстановки лишь кажущаяся.

Его подозрения относительно громадного зеркала, занимающего почти всю стену, быстро подтвердились. Смит, выполнявший роль хозяина (или следователя, если придерживаться языка старинных шпионских мелодрам), перехватил его взгляд и искренне улыбнулся.

— С вашего позволения, мистер Макензи, мы хотели бы произвести запись згой беседы. За нею наблюдают и несколько других участников. Время от времени они будут задавать вам вопросы. Думаю, вы не станете возражать, если я воздержусь от оглашения их имен.

Дункан учтиво кивнул в сторону зеркала.

— Против записи я не возражаю, — сказал он, — Могу ли и я воспользоваться своим минисеком?

Воцарилась тягостная пауза, нарушенная лишь негромким смешком Фаррела.

— Этого мы просим вас не делать, — наконец ответил Смит. — Мы обязательно снабдим вас текстом беседы. Обещаю, что он будет достаточно точным.

Дункан не стал настаивать. Возможно, участники опасались, что их голоса могут узнать. Он удовлетворится текстом, который прочтет по горячим следам, чтобы сразу отыскать ошибки и сокращения.

— Рад, что мы смогли так легко договориться об условиях, — удовлетворенно произнес Смит, — Тогда начнем.

В пространстве комнаты что-то резко изменилось. Она вдруг… значительно расширилась. Внешне комната осталась прежней, но Дункан безошибочно ощутил присутствие невидимых слушателей. Невозможно сказать, где они находились — в Вашингтоне или на другом конце Земли. Дункану стало не по себе. У него даже появилось дурацкое ощущение, будто он сидит перед ними совсем голым.

Вскоре из-под потолка раздался негромкий голос:

— Здравствуйте, мистер Макензи. Спасибо, что согласились уделить нам часть своего времени и прийти сюда. Пожалуйста, простите нас за эту скрытность. Если вам это напоминает шпионские мелодрамы двадцатого века, опять-таки, приносим наши извинения. В девяносто девяти случаях из ста подобные предосторожности совершенно излишни, но никогда не знаешь, какой случай окажется сотым.

Голос был низкий. Он отдавался в углах комнаты. Голос принадлежал волевому человеку, настроенному дружески. И все же в интонациях улавливалась какая-то искусственность. Компьютерный синтезатор речи? Вполне вероятно. Техника синтеза речи достигла такого развития, что электронный голос почти не отличался от человеческого. Специальная программа, добавлявшая в «правильную» машинную речь разговорные слова-паразиты и типичные для людей грамматические погрешности, снижала неловкость, возникающую у человека при общении с «говорящей пустотой». Но сейчас с Дунканом вряд ли говорило электронное устройство. Скорее всего, это был человек, пользующийся компьютерным маскировщиком речи.

Пока Дункан соображал, надо ли отвечать на приветственные слова, в разговор включился еще один собеседник. Его голос Дункан услышал в полуметре от своего левого уха.