Читаем Фонтан переполняется полностью

Так и случилось, что одним прекрасным утром все мы стояли за воротами, махая на прощанье тете Лили, уезжавшей в догкарте[84] с мужем Милли, отошедшим от дел букмекером, краснолицым здоровяком, который сразу же попросил нас называть его дядей Леном. Хотя нам было жаль расставаться с тетей Лили, мы прощались с ней с легким сердцем. Наш дом освободился от тяготевшего над ним ужаса, и если мы и продолжали представлять Куинни сгустком тьмы, сокрытым в слишком тесной камере, то нам, по крайней мере, не являлись иные, гораздо худшие видения. Кроме того, с наших плеч спало тяжкое бремя добрых дел, которое мы носили слишком долго: фортепиано наконец-то принадлежало нам одним, и больше не нужно было бояться, что за него усядется тетя Лили и, чтобы развлечь нас, станет играть на слух (в ее случае – чрезвычайно обманчивое чувство) популярные современные песенки, зажав громкую педаль; и, если в сад забежит бродячая собака или на подоконник сядет дрозд, не придется нервно ожидать, когда раздастся: «Папочка не покупает мне собачку»[85] или «Птичка сказала “чирик-чирик”». Несмотря на то что мы испытывали огромное облегчение, мы горячо любили тетю Лили и радовались, что она уезжает с таким хорошим человеком. Ибо он и впрямь был очень добрым, хотя и удивительно практичным. Когда они с папой пили херес с печеньем в гостиной, пока тетя Лили заканчивала сборы, мы услышали, как он сказал, что все отговаривали его жениться на Милли, а он просто велел им не лезть не в свое дело, хоть и понимал, что они имели в виду. Но они ошибались. С тех самых пор она стала честной и чистой, как брильянт, он повторил это дважды. Он не мог бы пожелать себе лучшей жены, и, если она говорит, что тетя Лили нужна ей в «Псе и утке», пусть будет так. Хотя он признался, что хотел бы видеть за стойкой своего лицензированного заведения кого-нибудь другого, особенно после такой видной девушки, как Руби.

– Ее лицо, – грустно сказал он, и его щеки еще сильнее обвисли; он повторил это еще раз, когда мама спустилась, чтобы увидеть его, и рассказала, какое впечатление произвела на нас тетя Лили своей преданностью сестре и бескорыстным горем. Он всем своим видом дал понять, что мама, возможно, придает слишком много значения временным неприятностям, тогда как он сожалел о трагедии постоянной. Но он желал тете Лили добра и надеялся помочь ей смягчить эту трагедию. Когда она, садясь в догкарт, заплакала из-за расставания с нами, он шлепнул ее пониже спины и велел не распускать нюни.

Когда экипаж с цоканьем скрылся из виду, мама, державшая папу под руку, вздохнула: «Ну, вот и всё», мы вернулись в дом, и Кейт, которая шла последней, с церемониальным грохотом захлопнула дверь. Корделия побежала наверх и стала заниматься на скрипке, а мы пошли в гостиную. Ричард Куин нашел три мячика, которыми обычно жонглировал, и ушел с ними в сад. Мэри топталась рядом с фортепиано, с нетерпением ожидая, когда мама даст ей урок. Мы думали, что папа сразу пойдет в свой кабинет, но ему, казалось, хотелось побыть с нами. Он подошел к столу, где стояли херес и печенье, взял одно печенье и стал грызть его у французского окна. Мы тоже взяли по печенью и присоединились к нему.

– Смотри, Клэр, все кусты и большинство деревьев покрылись листвой, – сказал он маме. – Уже почти лето. Эта история началась в середине зимы.

– Да, Пирс, это время для бедняжек длилось очень долго, – вздохнула она.

– Оно длилось очень долго и для тебя, – сказал он.

– Как и для всех нас. Особенно для тебя, ведь у тебя было множество других забот. О, сколько ты для них сделал! А я даже не успела спросить, как тебе это удалось.

– Сам не знаю, – ответил он с напускной беспечностью. – Но главное не в том, сколько у кого забот, а, скорее, в том, что, пока ты ими занят, время утекает сквозь пальцы. Ты всегда так любила весну, а в этом году совсем ее не видела.

– Ну, мы еще наверстаем упущенное, как-нибудь съездим в Кью и Ричмонд. И дети будут очень рады, если ты возьмешь их на речку.

– Да, непременно возьму, – сказал он, и после того, как мы пару минут жевали печенье в тишине, грустно добавил: – Жаль, что мы так далеко от реки и никто из детей не умеет как следует управляться с веслами. Мы с братьями научились гребле на озере, когда были намного младше Ричарда Куина.