Дерись или беги.

Это и есть победа над коммунизмом?

[слив]

Ватерлоо

Давайте вернемся к Джасперу П. Дакворту и посмотрим, чем он занимался последние несколько недель.

…Он делает это с полуулыбкой, закатывая глаза и едва заметно пожимая плечами. Эктор, дежурный охранник, видит это, видит, что Дакворт несет в руках две полные пятигаллонные складные канистры. Шаркая, но стараясь идти как можно быстрее.

Он не похож на того, кто тайком выносит из музея десять галлонов Н₂0 из фонтана на третьем этаже. Он похож на того, у которого есть план Б. На человека, который рассчитывает победить, приобрести влияние, не остаться за бортом. Который решил, что даже если в философском смысле он проиграет, то финансово выиграет. Хотя следующих пунктов в плане Б нет, Дакворт будет располагать водой из фонтана. Цена по запросу. Возможно, на черном рынке (в конце концов, во время Второй мировой отец неплохо нажился. Хватило, чтобы вывезти в Штаты дистрофичную мать).

Взгляд Дакворта, пожимающего плечами и закатывающего глаза, говорит: «Ты можешь поверить в ту фигню, которую нужно сделать? Для Табби. Для Табби, у которой есть поклонники. Которая становится популярной. Знаменитостью (для тех, у кого есть кабельное). Которая попросила тебя быть ее водоносом».

?

Эктор, который через несколько дней займется изменившим его жизнь сексом с водной нимфой на затопленном третьем этаже в присутствии фонтана, едва заметно кивает и ухмыляется Дакворту. Он критик, а Эктор — художник. Об этом говорит даже татуировка на правой внутренней стороне бицепса: «ИСКУССТВО», и Эктор должен без всякого стеснения похвалиться ею перед Даквортом.

?

В глубине сознания Дакворт фиксирует внешний вид и татуировку Эктора, но откладывает обработку этой информации на потом. Дакворт думает: «Я могу оставить наследие настоящего Критика. У меня будет свое наследие». Ибо каково его наследие сейчас? Куча газетных заметок, поливающих грязью чужие работы? Обзоры телевизионной рекламы? Коробка с пыльной рукописью? Досье психотерапевта с подчеркнутой фразой: «боится облаков». Дакворт еще не знает, что делать с водой. Знает только, что вода должна быть под рукой. Вода — это сила. Табби умирает. Поэтому для его наследия она бесполезна. Не то чтобы он такой уж бессердечный. Дакворт уже приценивался к венкам в преддверии ее, несомненно, неминуемых похорон.

Он застревает во вращающихся дверях, и одна канистра начинает протекать, разбрызгивая воду, как противный писающий пес.

?

Дакворт глубоко вздыхает.

Что теперь?

Критик выглядывает в окно своей квартиры на пятом этаже над Линкольн-парком. Озеро Мичиган манит его к себе. С утомительным усилием он пытается открыть пыльное и грязное окно. Прислугу, дюжую русскую бабу, которая два года назад по недосмотру воспользовалась не тем средством, когда мыла паркет в первый раз, и удалила с него покрытие, он уволил. Сурово отчитав. На ломаном английском женщина попросила разрешения загладить вину. И вдруг из бедной мигрантки превратилась в заграничную красотку, этакую похотливую тигрицу. Не то чтобы он что-то знал про похотливых тигриц. К тому же она плохо говорила по-английски и, возможно, вовсе не собиралась предлагать, э, сексуальные услуги, но Дакворт понял, что она все поняла, когда он заглянул в ее декольте. Он взял ее сзади. Она вопила: «Давай, тигр». Он не знал, что это значит, но ему понравилось.

Когда они кончили, Дакворт слегка запаниковал, когда ощущение уверенности и силы сменилось юридическими размышлениями. Она ведь не воспротивилась, да? И не просила его остановиться, верно? Они ведь заранее не обсудили. Женщина поправила юбку, отшвырнула мокрые трусики, посмотрела на Дакворта, поцеловала его в щеку.

— Ты, конечно, не Влад, — заявила она. — Но потенциал у тебя есть.

?

Он говорит сам с собой.

Искусство имеет право на детей?

Имеет.

Все станут детьми искусства.

Каждый создаст шедевр.

А когда каждая работа — шедевр…

Все будет демонстрировать потенциал.

Все будут равны.

Искусство со звездочкой.

А подлинных шедевров не будет.

Если только кто-нибудь не заявит обратное. Музей будет обладать правами на вещи, но не на Джаспера П. Дакворта. Он сам будет обладать своим наследием. У него будет своя история. Права на книги, на фильмы. На свою жизнь. Возможно, документальный фильм. Может, даже реалити-шоу (хотя от этой мысли у него начинается изжога). Он им не принадлежит.

План В формулируется с ясностью, которая дается только парашютным спортом, альпинизмом и участием в боевых действиях. Ни к тому, ни к другому, ни к третьему Дакворт отношения никогда не имел.

«Я стану пропагандистом фонтана».