Читаем Фонарь под третий глаз полностью

Не такое это простое дело — сидеть в засаде. В кино все время показывают, как отважные герои тщательно планируют эту самую засаду, потом томятся минут десять — и ба-бах! — преступники пойманы. Все красиво, быстро, элегантно. Мы же с Манькой уже почти час сидим в машине, но до сих пор ничего не произошло. Единственным развлечением для нас стала парочка котов, вознамерившихся выяснить свои отношения в непосредственной близости от моей машины. Впрочем, им скоро надоело орать истошными голосами, и они разбежались в разные стороны, угрожающе потряхивая поднятыми хвостами. Время шло, а наши преступники никак не хотели возвращаться. Похоже, теория Маньки — Холмса терпела полное фиаско. Подружка тоже это понимала, но врожденное упрямство мешало ей признать свою ошибку.

— Надо еще подождать, — не очень уверенно предложила Маруська. — Они непременно явятся. В смысле, должны явиться…

— Угу, — обреченно промычала я, не желая огорчать подругу.

Она подозрительно покосилась на меня, вздохнула и затихла.

Прошло еще полчаса. Я уже всерьез подумывала заночевать в машине, как Маруська грустно произнесла:

— Поехали домой, Славка. Это какие-то неправильные преступники. Они почему-то не хотят возвращаться на место преступления.

Подруга выглядела совершенно несчастной, поэтому я постаралась стереть с лица выражение радости и попыталась ее успокоить:

— Ты, Мань, не расстраивайся. Может, они завтра придут?

— Или послезавтра. Или через неделю…

— Ну, это ты загнула. Контейнер уже сегодня-завтра вывезут на свалку. Поэтому тем ребяткам, если они хотят что-то найти, следует поторопиться.

— Твои слова да им бы в головы! Я могу сделать только один вывод: им не нужна та железяка, я ошиблась, и вообще… Лучше уж начну крестиком вышивать или вязать научусь!

Мне было искренне жаль Маруську. Она ведь без своего адреналина, как конь без овса, зачахнет совсем. На рынке этого адреналина — хоть отбавляй, поэтому с работы Манька всегда возвращается довольная и счастливая. Но сейчас для нее настало время вынужденного безделья, оттого понадобилось искать иные пути получения допинга.

Последующие пятнадцать минут тоже прошли впустую. Что ж, сегодня нам не повезло. Будем надеяться, что затея с объявлениями принесет хоть какие-то результаты. В противном случае нам придется отказаться от мысли разобраться в этом деле.

Под печальные вздохи Маньки я завела двигатель и, аккуратно обогнув контейнер, медленно поехала в сторону арки, ведущей на проспект.

Внезапно меня ослепил свет фар въезжающей машины.

— Урод! — выругалась я, давя на тормоз.

Ситуация сложилась пикантная: сдать назад я не могла — мешал злосчастный контейнер, и вперед проехать тоже не могла — там, по-прежнему слепя нас фарами дальнего света, стояла машина.

Задняя дверца распахнулась. Из салона выскочил парень и, отчаянно жестикулируя, подскочил к нам.

— Бли-ин! Я так и знал, что баба за рулем! Слышь, кошелка, освободи дорогу!

От такого хамства я слегка растерялась, а потом разозлилась и заорала:

— Придурок! Разуй глаза, убогий! Я не могу проехать — мусорка мешает!

Не поверив на слово, парень поскакал проверять. Наверное, увиденное его расстроило. До слуха донеслось замысловатое ругательство, а следом за ним недовольный вопль:

— Чалдон! Сдай назад, пусть эти курицы проедут…

Водитель мешавшей нам машины отъехал назад, освобождая дорогу, но я не спешила воспользоваться его любезностью по той простой причине, что все тело словно сковал лед.

«Это они! — стучала в голове мысль. — Чалдон! Он был главным. Как же он называл своих дружков? Что-то с кувшином связанное… Жбан! Точно, Жбан! А второй — Михей. Все-таки приперлись, субчики!»

Пришла я в себя от крика:

— Что стоишь, швабра?! Проваливай отсюда, пока фотографию не испортили!

— Хам трамвайный! Лишенец! — с достоинством ответила я, трогаясь с места.

Чалдону, видать, не терпелось попасть на место преступления: он не стал дожидаться, когда я проеду, а рванул вперед, едва капот моей машины поравнялся с задней дверцей его джипа. Раздался противный скрежет металла о металл, ввергший меня в состояние дикой ярости. Машину свою я очень люблю, досталась она мне собственным трудом, и допустить, чтобы какие-то бандюги вот так, за здорово живешь, ее калечили, было просто невозможно.

Плохо соображая, что творю, я влупила по тормозам, выпрыгнула из машины и взяла курс на джип, из которого вылезали два парня. Третий уже поджидал их возле мусорного контейнера. Разница в весовых категориях между ними и мной была очевидна. Но что может остановить разгневанную женщину?!

— Ты чего себе позволяешь, трасформер-переросток?! — набрасываясь с кулаками на водителя, зарычала я. — Думаешь, если ездишь на этом крокодиле, — в сердцах я пнула ногой колесо джипа, — то можно маленьких обижать? Не выйдет, не на ту напал. А ну, быстро гони документы, выкидыш капитализма!

Чалдон, а это, несомненно, был он, поскольку вылез со стороны водителя, округлив глаза, отступал назад мелкими шажками, пока не уперся спиной в собственную машину.

— Жбан, убери от меня эту психическую, а то без глаз оставит, к едрене-фене!