— Это верно. Несомненный интерес представляют высказывания Фокусника при установлении контакта. В речах такого рода людей надо на все обращать внимание. Жертвам трех покушений — тех, что он совершил в 1989 году, и того, что случилось месяц назад, он назвался Жераром. Это либо его собственное имя, в чем я сильно сомневаюсь, либо оно имеет для него особый смысл. Он упоминал только свою мать: «Моя мама тоже не разрешала мне гулять с незнакомыми людьми». И ни слова про отца.

— Ясно! А с семьями вы беседовали?

Мистраль знает, что этот момент болезненный. А еще он уверен в том, что Перреку нужно выговориться, попытаться излить все наболевшее. Перрек мрачнеет.

— Перед семьями я чувствовал себя беспомощным. Мы сделали все, чтобы им как-то помочь, я на протяжении многих лет поддерживал с ними связь. Мы вчетвером или впятером регулярно созванивались с ними. Я считал, что мы перед ними в долгу. Пока этот тип разгуливает на свободе, родители не будут спать спокойно. Трудно вообразить, сколь ужасна будет для них новость о возвращении Фокусника. Семьям вновь предстоит пережить все случившееся с их детьми. И только мы можем хоть немного ослабить их боль. Не устранить ее, конечно, а только ослабить. Поймав и засадив этого типа, мы откроем для родителей путь к длительному возвращению из ада в мир живых. Это наша работа! Нам не удалось поймать Фокусника, и мы так и не оправились после этого.

Мистраль слушает, понимая, что в последней фразе «мы» на самом деле означает «я». Он записывает на листочке бумаги номер своего телефона и протягивает Перреку.

— Звоните мне в любое время, если вам что-нибудь придет в голову или просто захочется поговорить.

Людовик Мистраль достает из кошелька банковскую карточку и издалека показывает официанту. Тот подходит к ним улыбаясь, с аппаратом для оплаты.

Троица покидает ресторан под порывами ветра, ничуть не ослабевшего. Кальдрон подвозит Перрека в Туке, а потом выезжает на автостраду. И он, и Мистраль сохраняют молчание. Мистраль звонит в оперативный отдел, с тем чтобы узнать о развитии событий за день. Ничего. Потом набирает номер Клары. Все в порядке. Он открывает блокнот и что-то записывает. По прибытии в семь вечера в Париж он, не скрывая разочарования, выдавливает лишь одну фразу:

— Не сработало.

Километрах в пятнадцати от Парижа начало моросить. И вот к их возвращению в столице вовсю идет настоящий ливень.

Поднимаясь по лестнице, они встречаются с полицейскими, отработавшими свою смену.

Мистраль сразу же отправляется к Франсуазе Геран, чтобы обсудить с ней, помимо прочего, свою встречу с Перреком. На его вопрос о политике, проводившейся в отношении прессы двенадцать лет назад, Геран отвечает, что все, кто в то время занимался этой стороной дела, уже на пенсии, но, насколько ей известно, «вели они все себя как полные придурки» — именно так она и выразилась. Они до последнего момента не хотели ничего предавать огласке, и в результате информация попадала в СМИ в наихудшем виде, ну а потом последовали скандалы. В результате всем досталось.

Войдя в свой кабинет, Мистраль смотрит на стопку почты, поступившей за день, а также на список звонивших.

— Все это может подождать до завтра.

Некоторое время он уделяет чтению заключения патологоанатома о вскрытии клошара, убитого Фокусником. Согласно выводам судмедэксперта клошар был убит одним ударом, нанесенным снизу вверх, лезвие пропороло грудную клетку, а затем проникло в сердце. Он умер за четыре минуты. Судмедэксперт уточняет, что орудие убийства не нож, а какое-то очень хорошо заточенное стальное лезвие примерно тридцати сантиметров длины. Можно предположить, что это был карандаш, однако нельзя исключать и другие варианты: шило или заточка, сделанная из отвертки, равно как и любой другой предмет, подходящий под данное описание. В остальной корреспонденции не содержится ничего срочного. С заключением о вскрытии он отправляется в секретариат и просит передать этот документ группе Кальдрона. Около восьми вечера он покидает службу. Выйдя из здания, он попадает под проливной дождь. Бегом пересекает двор, направляясь к машине. Слушать музыку совсем не хочется.

Из-за дождя приходится значительно снизить скорость, и к себе он добирается лишь где-то без пятнадцати десять. Мистраль бесшумно входит в дом, целует уже спящих детей и потом отправляется к Кларе.

Она приготовила ему холодный ужин в гостиной. За едой он рассказывает ей о своей поездке. Она напоминает ему, что завтра на два дня уезжает в Грас, а девушка, присматривающая за детьми, на эти два дня поселится в их доме. Он совершенно забыл об этом. Клара хорошо знает Людовика и видит: он делает над собой усилие, чтобы хоть на время выкинуть из головы дело Фокусника. Понемногу ему это удается, разговор становится более непринужденным, Людовик постепенно расслабляется.

11