— Рассматриваю возможность того, что кто-то мог зайти в салон самолета, а потом выйти из него. Вы бы его не увидели. Вы уже несли в свой кабинет пивную банку.

— Стюардесса увидела бы его.

— В этом у меня тоже нет уверенности. Вы сказали, что в такой час, особенно на трансатлантическом рейсе, пассажиры вечно чем-то недовольны и что-то требуют. Так что в проходах суета. Опять же добавьте фактор Перси Липера. Энергичный, отлично сложенный мужчина, с синяками и наклейками на лице, который от счастья не может усидеть на одном месте. Естественно, он же стал чемпионом мира! Так что понятно, куда в этот момент смотрели все стюардессы, — на него.

— Инспектор, вчера мы подробно все обсудили. Почему этот человек или люди, которым следовало быть на борту, но которых там не оказалось, до сих пор не дали о себе знать?

— Об этом и речь.

— И потом Комитет авиационного контроля и Баумберг говорят, что бомба находилась не в пассажирском салоне, а в грузовом отсеке.

— Я знаю.

— Тогда зачем кому-то входить в самолет, чтобы потом выйти из него?

— Чтобы отдать вам посадочный талон.

— Не понимаю.

Флинн расправил поля мягкой твидовой шляпы.

— Опасно низводить людей до клочков бумаги. Иногда люди этим пользуются и оставляют вместо себя эти самые бумажонки.

— Так и произошло? — спросил Киркман. — В этот раз так и произошло?

— Возможно, — Флинн встал. — Возможно.

Глава 25

— Где-то здесь есть ломбард, — Флинн протер запотевшее ветровое стекло правой рукой. В левой он держал карту Коки. — Вот он. Остановись.

Гроувер нажал на педаль тормоза, машина остановилась чуть ли не посередине улицы. Он повернул ключ зажигания, выключая двигатель.

— Хорошо. Обиталище дьявола еще работает. Я скоро вернусь.

Стоя на тротуаре, он прижался лицом к мокрой решетке, вглядываясь сквозь запотевшее стекло в выставленные в витрине фотоаппараты, гитары, радиоприемники, трубы, наградные ленты, драгоценности, телевизоры и… скрипки. Особенно его заинтересовала скрипка, стоявшая в глубине витрины, еще не покрывшаяся пылью.

«Я отсюда слышу, как сладко она играет», — подумал Флинн.

Войдя в ломбард, указал на заинтересовавшую его скрипку:

— Если не возражаете, я хочу взглянуть на эту скрипку.

Из клетушки в дальнем конце ломбарда ему ответил старческий голос: «А так не видно?»

— Мне надо подержать ее в руках.

— Эта скрипка не продается, — продребезжало в ответ.

— В этом вы абсолютно правы.

Флинн достал скрипку из витрины и с ней направился к забранному решеткой оконцу, за которым сидел хозяин ломбарда.

— Эта скрипка заложена недавно. Срок выкупа еще не подошел.

— Тогда что она делает в витрине?

За решеткой седой старичок в белой, слишком большой для него рубашке, составлял в столбик монетки. Он пожал плечами.

— Это скрипка моего сына.

Старичок вновь пожал плечами:

— Если скрипка его, пусть принесет квитанцию. Вместе с деньгами.

— И сколько денег вы от него ждете?

Старичок посмотрел на бирку, которая висела на грифе скрипки.

— Сто долларов.

— Вы хотите сказать, что ссудили под эту скрипку сто долларов?

— Конечно. Это хорошая скрипка. Можете убедиться в этом сами.

— Где смычок?

— А вы пальцами.

Флинн ногтем поддел крайнюю струну.

— Сразу видно, вы не умеете играть на скрипке.

— А вы не только хозяин ломбарда, но и музыкальный критик?

— Поставьте скрипку на витрину, мистер. Она еще не продается.

— Естественно. Я забираю ее с собой.

Старичок недоуменно глядел на него сквозь решетку.

— Не заплатив вам ни цента, — добавил Флинн.

— Послушайте, мистер, разве я виноват в том, что ваш сын заложил мне свою скрипку?

— Мой сын? — Флинн изобразил изумление. — Вы хотите сказать, что скрипку принес вам рыжеволосый подросток?

Хозяин ломбарда глянул на густые темно-русые волосы Флинна.

— Да. Именно так.

— Слава богу! — Флинн изобразил безмерное облегчение. — Мой сын — блондин.

Старичок встретился с Флинном взглядом.

— Вы купили краденое, — отчеканил Флинн.

— Мистер, в этом штате действует закон, защищающий владельцев ломбардов от обвинений в скупке краденого.

— Неужели?

— Если мы что-то покупаем, подо что-то ссужаем деньги, нам нет нужды требовать доказательств того, что человек, предлагающий нам ту или иную вещь, является ее владельцем.

— У нас слишком много законов, — вздохнул Флинн.

У боковой стены на полу лежали с полдюжины скрипичных футляров.

Флинну потребовалась лишь секунда, чтобы поднять футляр Рэнди и поднести его к зарешеченному окошку.

— Бывал ли я в этом ломбарде раньше? — спросил Флинн.

— Возможно, — ответил старичок.

— Бывал ли я здесь после того, как в ломбарде появилась эта скрипка?

— Возможно.

— Скрипка, что я держу в правой руке, прибыла в ломбард в футляре, который я держу в левой?

— Возможно.

— Как зовут человека, который заложил эту скрипку?

— Я не знаю.

— Вы не обязаны спрашивать его имя, фамилию, адрес?

— Нет.

— Какой чудесный у нас закон, — пробурчал Флинн. — Очевидно, вам пришлось открыть футляр, чтобы достать скрипку?

— Возможно.

— И вы заметили, что внутри большими буквами написаны инициалы Р. Ф.?

Хозяин ломбарда молчал.

Положив скрипку на полку, Флинн раскрыл футляр. На крышке синели большие буквы Р. Ф.