Читаем Флибустьерское море полностью

Вздымаясь над пронзительно голубым морем, Тортуга казалась спящей под солнцем черепахой. Колумб окрестил этот остров Черепахой из-за его формы, напоминавшей издали гигантскую черепаху, повернутую головой на запад, маленьким «хвостиком» на восток. Если бы великому открывателю довелось подойти ближе, он был бы наверняка очарован нежной прелестью этой земли и вполне мог бы назвать остров Изумрудом или Парадисом (Раем).

Да, глядя на его южный берег, вы бы согласились, что природа немало постаралась над этим созданием: террасы поднимались к вершине уступами и на них сменяли друг друга купы пальм, манценилл, фиговых и банановых «деревьев»; здесь росли, несмотря на относительную узость острова (восемь лье[10] в длину и лишь два в ширину), крупные деревья, целые леса, напоминающие красотой Корсику.

Никто не упоминает, был ли этот остров обитаем во времена, когда его заметил Колумб; вполне возможно, какие-то индейцы жили там, без особых трудов добывая себе пропитание благодаря поразительно плодородной почве и обильным дарам океана.

Итак, изгнанные с Сент-Кристофера флибустьеры сколотили на Тортуге хижины, куда возвращались на отдых после морских походов. Строить настоящие дома разбойникам было лень, да это и не входило в их привычки, хотя при случае они не отказывались от удобств и комфорта. Один такой случай представился им через год.

Возле южного берега бросил якорь крупный парусник. Капитан его, француз по имени Барадель, представившись, заявил, что имеет на борту партию негров, от которых желал бы избавиться.

– Как они к вам попали? – осведомился д'Эснамбюк.

Барадель замялся с ответом, предводитель флибустьеров нахмурился, и капитан признался, что снял этих людей с британского работоргового судна.

– После чего отправил «англичанина» на дно, – уточнил он.

В принципе французы и англичане в это время не враждовали друг с другом. Д'Эснамбюк ответил, что он, конечно, не станет пускать дальше слух об этом досадном происшествии при условии, разумеется, что негров ему уступят по сходной цене. Он сразу же обратил внимание коллеги на то, что многие из них, проделав долгий путь из родимой Африки в не лучших условиях, потеряли товарный вид. Действительно, часть рабов, извлеченных из трюмов, умерла. Остальные, правда, быстро поправились от обильной свежей пищи и были приставлены флибустьерами к делу.

Северный берег Тортуги, состоявший из нагромождения скал, был обращен к открытому морю, а на юге, где берег устилал мягкий песок, через кишевший акулами пролив шириной пять-шесть морских миль[11] лежала Эспаньола, Большая Земля. Соседство порой обусловливает судьбы страны или провинции. Вот и Эспаньола оказалась связанной на целых два века со своим крохотным спутником Тортугой, причем спутник подчас блистал более ярким светом, чем планета, пока окончательно не впал в безвестность.

Поначалу Эспаньола служила флибустьерам с Тортуги продовольственной базой: оттуда доставляли отличную говядину. Свежее мясо пираты закупали самым честным образом у буканьеров, осевших в северной части Большой Земли. То были как раз те самые иммигранты, о которых мы упомянули в начале главы. Это они, дорвавшись после многодневного пути из Европы до мяса, начали с ненасытного обжорства. Скот на Эспаньоле водился в избытке, и флибустьеры часто приставали к берегу, чтобы обменять мясо на оружие и патроны. Оседлые жители быстро смекнули, что могут выручить от торговли куда больше, если сумеют предложить товар длительного хранения. Индейцы, сохранившиеся на Эспаньоле, обучили их древнему способу консервирования. Они разрезали мясо на длинные ремни, солили его и укладывали на решетке на угли, называемые ими барбако. Мясо медленно коптилось там, обретая одновременно нежный вкус. Такое мясо индейцы называли букан, отсюда и слово буканьер – термин, который затем совершенно ошибочно стал употребляться как синоним флибустьера.

Хирург Эксмелин в своей книге довольно подробно описывает распорядок дня типичного буканьера. Встав на рассвете, они группами по пять-шесть охотников со сворой (речь идет о прирученных диких собаках) выходят на промысел. Диких быков на острове так много, что очень скоро собаки выгоняют одного зверя на опушку. Главарь группы стреляет в него из мушкета. Если бык не убит на месте, охотники преследуют его, догоняют и перерезают на ногах сухожилия. Затем добычу свежуют, и только тут для людей наступает время завтрака. Едва разделав быка, сотрапезники с наслаждением высасывают из костей мозг; еда эта сытная и вкусная. Покончив с завтраком, люди продолжают охотиться до полудня, после чего возвращаются в лагерь на обед; едят они жареное мясо и фрукты, вино куда более редкий гость на острове, нежели водка. После полудня готовят букан, чистят и вытягивают шкуры.