Читаем Флетч & Co полностью

– Каждое утро, на рассвете, Честер мчится по холмам на своем огромном жеребце. Скорее всего таким способом он снимает накопившееся напряжение. Утром того дня, когда я позвонила тебе, когда он выезжал из конюшни, жеребец упал замертво. Говорят, он умер от сердечного приступа.

– Лошади умирают от сердечных приступов.

– Трехлетний жеребец? Я думаю, его отравили.

– Доказательства?

– Честер отказался сдать кровь жеребца на анализ. Думаю, он не хочет знать, что жеребца отравили. Лучи летнего солнца жгли Джеку плечи.

– Немного.

– У Честера есть маленький коттедж в лесу. Он называет его «Домик для раздумий». Каждый день ровно в четыре он уединяется там на полчаса. Размышляет, слушая Гайдна. Вчера в самом начале пятого коттедж взорвали. Его разнесло по бревнышкам. Нам сказали, что взорвался обогреватель.

– Обогреватель? – Весь в поту, Джек искоса глянул на солнце. – Кому нужен обогреватель в такую жару?

– И я о том же.

– С этим кто-нибудь разбирается?

– Я.

– Как я понимаю, в тот момент доктора Редлифа в коттедже не оказалось.

– Он туда ехал, но сломалась передняя ось джипа.

– Гм-м. Если бы передняя ось сломалась на обратном пути, он мог бы получить травму.

– Скорее всего погиб бы. Там же проселок, очень извилистый, местами проходит по самому обрыву. А вчера еще прошел дождь.

– Ты насчитала три возможные попытки покушения на его жизнь.

– Была и четвертая, этим утром. До рассвета Честер пьет кофе в маленькой комнате, примыкающей к спальне. В то утро он обнаружил, что штепсель вытащен из розетки. И мокрый. Естественно, он взялся за провод, чтобы вставить штепсель в розетку. Но кто-то снял с провода изоляцию.

– Откуда тебе это известно?

– Он пожаловался, что утром остался без кофе.

– Бывают совпадения.

– Но не так много.

– Я заметил, ты зовешь его Честер.

– Да.

– Ты же его будущая невестка. Вроде бы тебе следует называть его доктор Редлиф, профессор Редлиф.

– Я познакомилась с Честером до того, как встретила Чета.

– О?

– Когда он ездил в Европу, я работала у него переводчиком.

– Путешествовала с ним?

– С его свитой. Я сопровождала его на культурные мероприятия и светские приемы. Мне сказали назвать его Честер. Он полагал, что обращение доктор или профессор возведет барьер между ним и другими гостями.

– Понятно.

– В Виндомию я приехала этой весной вместе с его командой. Он вел переговоры с немецкими и скандинавскими промышленниками и министрами. Тогда я и встретила Чета.

– Любовь с первого взгляда?

– Я увидела, что ты остановил свой выбор на журналистском расследовании, и подумала, а почему бы тебе не позвонить? Я не знаю, что мне делать. Я волнуюсь. – Она помолчала. – Извини, воспользовалась нашим знакомством, пусть и очень коротким.

– Я тоже не знаю, чем я могу помочь тебе, – ответил Джек. – Не могу я мельтешить у него перед глазами, проверяя пульс его жеребца и втыкая в розетку штепсель кофеварки.

– Разве репортеры, занимающиеся расследованием, не расследуют?

– Теперь я сожалею, что прибыл сюда не гостем. Я слишком далеко как от него, так и от родственников.

– Что-то менять уже поздно.

– Доктор Редлиф – профессор физики. Он наверняка изучал теорию вероятности. Что он сам думает об этих совпадениях?

– Он все отметает Однако какие-то мысли у него все-таки возникают.

– Как я понимаю, он человек привычки?

– Живет по часам. У него есть распорядок, которому он и следует, минута в минуту. У него идеальная самодисциплина.

– Это опасно. Если у тебя будет возможность поговорить с ним, предложи ему менять распорядок дня. Пусть его появления в тех или иных местах станут менее предсказуемыми.

– Есть ли смысл просить зебру снять полосатую пижаму?

– Или предложи ему ненадолго уехать из Виндомии.

– Здесь его дом. Его лаборатория. Его сотрудники. Все его игрушки. Увезти его отсюда – все равно что вынуть начинку из пирожка.

– Он наверняка должен что-то знать. И непременно примет какие-то меры. И здесь ему нужны куда более серьезные помощники, чем я.

– Он оберегает семью.

– Это я заметил.

– Не думаю, что он позволит хоть в чем-то обвинить родственников, даже заподозрить.

– Но ты, человек посторонний, встревожена.

– Вероятно, я здесь для того, чтобы родственники узнали меня, я – их, чтобы я узнала на практике, каково жить в Виндомии…

– Так тебе здесь нравится?

– А кому нет? – Она выдержала паузу. – У меня-то семьи не было. Отец женился четыре раза, мать трижды выходила замуж. Он – адвокат в Олбани. Берется за любые дела. Вождение в пьяном виде, подделка документов. Знает, кому и сколько надо дать в суде. Мать теперь целыми днями сидит на диване, уставившись в никуда. Сестра перепробовала все наркотики, какие только поступают из Южной Америки. Брат в тюрьме. За изнасилование. В моей семье никто не знал, что такое дисциплина. Кроме меня. Я – исключение.

– Ты уважаешь дисциплину?

– Да.

– А потому восхищаешься доктором Редлифом?

– Естественно. В нем есть все, что должно быть в мужчине.

– И ты любишь Чета?

– Наблюдая, слушая, ты не сможешь выяснить, кто за всем этим стоит, кому это выгодно?