Читаем Флетч & Co полностью

Флетч обошел машину, открыл дверцу, сел, потеснив высокую, коротко стриженную, с большим носом, мисс Салливан. В итоге она оказалась посередине, и ей пришлось поставить ноги на возвышение, под которым проходила труба глушителя. В таком нелепом положении она напоминала большую собаку, посаженную в маленькую конуру.

– Мы не знакомы, – обратился к ней Флетч. – Ай-эм Флетчер.

Мисс Салливан холодно кивнула.

– Салли.

Атобус с командой кандидата отвалил от тротуара. За ним последовал автобус прессы. Тронулись с места легковушки добровольцев и микроавтобусы телекомпаний, формируя караван.

– Пристраивайтесь за вторым автобусом, – скомандовала водителю Дорис Уилер.

У выезда на улицу образовалась пробка. Швейцар отеля пытался остановить проезжающие машины, чтобы освободить путь каравану, но водители Фармингдейла не прониклись почтением к его золотисто-зеленой униформе, а потому улицу огласили автомобильные гудки: местные избиратели желали без промедления ехать по своим делам.

Зеленый «мустанг» добровольца и синий пикап вклинились между арендованным черным седаном и вторым автобусом. На заднем бампере пикапа наклейка с надписью: «ПОГУДИ ЗА АПТОНА».

Водитель нажал на клаксон.

– Перестаньте, – осадила его Дорис Уилер.

– Я слышал, утром вы не поладили с местной журналисткой, – Флетч повернулся к мисс Салливан.

– Корова, – фыркнула та.

– Она нагрубила вам или что?

– Тупица.

– Я же велела вам пристроиться за вторым автобусом, – обратилась Дорис к водителю.

Автобусы и автомобили остановились на красный свет. Водитель посмотрел на Дорис Уилер в зеркало за днего обзора, не пытаясь обогнать зеленый «мустанг» и синий пикап. Да и стояли машины бампер к бамперу.

– Чем она вас оскорбила? – спросил Флетч.

– Все интервью с миссис Уилер планирую я.

– Ей не требовалось интервью. Она лишь хотела побыть рядом, понаблюдать, послушать.

– В это утро у нас не было времени для таких, как она. И в дальнейшем не навязывайте нам своих протеже, Флетчер. Не лезьте не в свои дела.

– Мои «дела», как вы изволили выразиться, избирательная кампания в целом. И грести мы должны в одну сторону.

– Тихо, тихо, – Дорис Уилер похлопала Салли по коленке. – Мистер Флетчер работает на нас. И мы рассчитываем на его помощь. Вы же приложите все силы, чтобы помочь нам, не так ли мистер Флетчер?

Даже в этих, вроде бы вежливых фразах, чувствовались командные нотки.

Зажегся зеленый свет, и караван двинулся дальше.

– Обгоните эти две машины, – взялась за старое Дорис Уилер.

– Автобусы никуда от нас не денутся, мадам.

– Я сказала, обгоните их!

Вновь водитель глянул в зеркало заднего обзора. На главной улице Фармингдейла черный седан вывалился из каравана на полосу встречного движения. Приближающийся желтый «кадиллак» взвизгнул тормозами. Сзади в него врезалась «хонда». Черный седан вернулся в свой ряд уже впереди пикапа, но за зеленым «мустангом».

– Сумасшедший, – бросила Дорис Уилер. – Обгоните и эту машину.

– При первой возможности, – пообещал водитель.

– Оставьте эти разговоры, – отрезала Дорис Уилер. – Делайте, что вам говорят!

Они миновали центр Фармингдейла, и встречных машин заметно поубавилось. Водитель вновь выехал на полосу встречного движения, обошел «мустанг» и вклинился между ним и автобусом прессы.

– Местных журналистов надо гладить по шерстке, продолжил Флетч. – Сегодня Джуди Надич пишет для «Фармингдейл вьюз». А через три года может стать обозревателем «Вашингтон пост».

– Через три года она будет стирать ползунки и готовить обед своему толстому мужу, – возразила Салли.

– Не пойму, о чем вы говорите, – вмешалась Дорис Уилер.

– О глупой корове, что заявилась к нам этим утром.

– Какой именно?

– Той, что улыбалась. Она думала, что разрешение Флетчера откроет ей все двери. Показала мне какой-то листок с нацарапанными на нем словами, – Салли фыркнула. – Думала, что эти слова что-то да значат.

– Вы послали ее к нам, Флетчер?

– Она могла стать вам другом на всю жизнь. Для молодой журналистки не часто выпадает шанс написать статью о жене кандидата в президенты. Эта статья могла бы послужить трамплином для ее карьеры.

– Ранее вы участвовали в избирательных кампаниях, Флетчер? – спросила Дорис Уилер.

– Нет, мадам.

– До сих пор не могу понять, почему Кэкстон взял вас.

– Чтобы делать ошибки, мадам, – без запинки ответил Флетчер. – Чтобы придать кампании ауру юности и любительства, – Дорис злобно глянула на него. Чтобы меня могли обвинить во всех недоработках и уволить до первичных выборов в Пенсильвании и Калифорнии. Чтобы я согрел место для Грэхема Кидуэлла, теперь и Салли смотрела на него, как на котенка, перевернувшего блюдечко с молоком. – Чтобы отправить меня домой на автобусе.

Они выехали на автостраду. Вновь повалил снег.

– И с чего это Уолш решил обратиться к вам, – добавила Дорис Уилер.

– Я знаю, как управляться с ксероксом.

– Мне известно, что в армии вы оказали моему сыну важную услугу, – Дорис поправила пальто. – Но, откровенно говоря, не могу взять в толк, зачем вы понадобились ему сейчас.