Читаем Флетч & Co полностью

– Похоже, на этот раз Уолш подобрал себе подходящего партнера. Напряжение уже сказывается на нем. У него давно нет ни дня, ни часа отдыха. И его ноша куда тяжелее моей. На нем лежит организация всей кампании. Кто куда едет, когда, с кем, что говорит, и кому. Да еще я уволил Джеймса. От этого ему только прибавилось забот. Мне, впрочем, тоже. Полагаю, вы слышали, что у нас произошло?

– Уолш мне что-то сказал, когда позвонил вчера вечером. А в аэропорту я прочел заявление для прессы и комментарии журналистов.

Губернатор погрустнел.

– Я знаком с Джеймсом двадцать лет. Нет, если точнее, двадцать два года. Политический комментатор газеты моего родного города. Газета стояла за меня горой, когда я баллотировался в конгресс, на пост губернатора. Джеймс был моим доверенным лицом. Хороший парень, кристально честный. И опыта ему не занимать. Работал в Вашингтоне. Я думал, что возьму его в свою команду, если дело дойдет до борьбы за Белый Дом. И тут он подложил мне свинью. Большую свинью.

– Газеты написали, что он подал в отставку из-за расхождений в вопросах внешней политики. Что-то вы не поделили в Южной Африке.

– Пресса меня помиловала. Причина наших разногласий – не Южная Африка. Миссис Уилер, – губернатор тяжело вздохнул. – Первую его выходку удалось замять. Я сумел обратить все в шутку. Он шепнул нескольким репортерам в баре, что миссис Уилер каждое утро тратит на макияж два с половиной часа.

– Это так?

– Нет. Разумеется, она проводит какое-то время перед зеркалом. Как и всякая женщина. Ей тоже нелегко. Каждый день появляется на людях, встречи затягиваются допоздна. А утром она снова должна быть красивой. Короче, в газетах это напечатали.

– Небось, отвели душу.

– По всему выходило, что она пустая, самовлюбленная женщина. Я отшутился, сказав, что потому-то у нас на втором этаже губернаторского особняка две ванных. Чтобы эти два часа поутру я мог спокойно искать свою бритву.

– Да, получилось удачно.

– А вот на этой неделе Джеймс подвел нас серьезно. Вчера об этом было в газетах. Он сообщил прессе, что миссис Уилер в последний момент отменила визит в детский ожоговый центр, чтобы поиграть в теннис с тремя богатыми подружками.

– Это правда?

– Послушайте, как вас зовет Уолш – Флетч? – она действительно выкроила время, чтобы поиграть в теннис с сокурсницами по колледжу, которых не видела много лет, женами очень влиятельных людей этого штата. Они бы не простили, если б она не нашла для них нескольких часов. А благодаря этой встрече мы получили столь необходимые для кампании средства.

– Временные накладки, должно быть, обычное дело.

– Естественно. И задача пресс-секретаря – заминать их, а не выпячивать. Я убежден, что Джеймс сознательно нагадил нам.

– Да, но почему?

– Кто знает? Не буду утверждать, что он боготворит мою жену. За эти годы у них случались стычки. Но личное отношение к тому или иному человеку – одно, а политика – совсем иное. Если жить в окружении только тех, кто тебе нравится, придется переезжать на новое место каждые десять дней. Политика – это абсолютная верность, сынок. Когда ты покупаешь человека целиком, со всеми словами, что слетают с его губ. Когда ты продаешься, полностью осознавая, на что идешь. А потому продаваться надо лишь в полной уверенности, что это в твоих же интересах. Джеймс отдал двадцать два года верности за сомнительное удовольствие публично поиздеваться над моей женой.

Слушая, Флетч кружил по гостиной. Ботинок губернатора он так и не обнаружил.

– Если миссис Уилер отменяет какую-то встречу, значит, она ее отменяет, и нечего вдаваться в подробности. Я до сих пор не могу понять, как нам удается втиснуть все намеченные мероприятия в двадцать четыре часа. Впрочем, за пару дней вы прочувствуете это на себе, – губернатор понизил голос. – Если останетесь с нами.

– Я понимаю.

– И что вы понимаете?

– Я понимаю, что задача пресс-секретаря – постоянно красить забор вокруг особняка. Красить, и все тут. Что бы ни творилось внутри, снаружи забор должен радовать глаз.

Губернатор заулыбался.

– Вопрос в том, мистер Ай-эм Флетчер... – он достал из кармана недокуренную сигару, чиркнул спичкой, затянулся, выдохнул струю дыма. – Между прочим, как расшифровывается Ай-эм?

– Ирвин Морис.

– Не удивительно, что вы предпочитаете зваться Флетч. Вопрос в том, мистер Ирвин Морис «Флетч» Флетчер, так?

– Язык можно сломать, не правда ли?

– Вопрос в том... – губернатор снял с языка табачную крошку, – во что вы верите?

– В вас, – незамедлительно ответил Флетч. – И в вашу жену. И в вашу предвыборную кампанию. Вы ждали такого ответа?

– Неплохо, – кивнул губернатор. – Для начала. Почему вы хотите участвовать в этой кампании?

– Потому что Уолш попросил меня. Сказал, что я вам нужен.

– А вы как раз ушли со старой работы, но еще не поступили на новую.

– Я пишу книгу.

– У вас есть деньги, позволяющие не работать, а писать книгу?

– Есть.

– Где вы их взяли?

– Вы представить себе не можете, сколько можно скопить, отказавшись от курева.

– Что вы думаете о моей внутренней политике?

– Она требует корректив.

– Что вы думаете о моей внешней политике?