– Нет. Но предполагал, что он не так уж и хорош.

– Почему вы хотели стать режиссером заведомо плохого фильма?

– Ну... За три года я опустился так низко, что хватался уже и за соломинку. Вы меня понимаете?

– Каким образом еще одна неудача могла помочь вашей карьере?

– Доказала бы, что меня все еще нанимают. И к тому же, за работу я получил бы столь необходимые мне деньги. Вам известно, для чего они нужны?

– В самых общих чертах.

– Подведем итог. Пока Питерман был продюсером, Коллер оставался режиссером. Питерман мертв – Коллер мертв. Отсюда вывод: ваш покорный слуга – единственный, кто не мог убить Стивена Питермана. Возможно, эта история не делает мне чести, но лучшего алиби, пожалуй, не найти.

– Флетч? – раздался голос Мокси с балкона Голубого дома. – Ты здесь?

– Да, – он подошел поближе.

– Если ты собираешься изображать Ромео, я плюну тебе на голову, – предупредила Мокси.

– Жаль, что тебя не слышат твои поклонники, – отпарировал Флетч.

– Найди, пожалуйста, Фредди. Напрасно я нагрубила ему.

– Это точно.

– А вот в твоих комментариях я не нуждаюсь, – раздраженно бросила Мокси.

Глава 22

После долгой паузы в трубке послышался мужской голос: «Извините, но чиф Начман говорит, что не может подойти к телефону».

– Пожалуйста, передайте ей, что звонит Флетчер.

– Флетчер? – повторил мужчина.

– Он самый.

Вновь пауза, и наконец Роз Начман взяла трубку.

– Благодарю, чиф, что выкроили для меня минутку. Вижу, вы работаете допоздна.

– Кого-то из ваших гостей замучила совесть и он сознался?

– К сожалению, преступление куда как не простое.

– Это я понимаю.

– Впрочем, есть у меня одна версия. Позволите поделиться с вами?

– Валяйте.

– У Стива Питермана наверняка была машина. Скорее всего, взятая напрокат. Он все время мотался по дороге 41.

– Полагаю, вы правы.

– Неплохо бы узнать, где она сейчас. И сбил ли он на ней человека.

– Вы говорите о жене Маккензи? – Начман сразу поняла, к чему он клонит.

– Это всего лишь предположение. Проверить его не составит труда.

– Согласна.

– Вдруг что-то да прояснится.

– Будем надеяться.

– А с пленками ничего нового?

– Ничего.

– И на съемочной площадке эксперты ничего не нашли?

– Нет.

– Это тоже результат.

– Спокойной ночи, Ирвин. Я занята.

Глава 23

Около стойки бара «Грязный Гарри»[120] не было не души: все посетители столпились в углу внутреннего дворика.

Флетч купил банку пива и вышел во дворик.

Странная там собралась толпа. Туристы в ярких рубашках и шортах, какие можно купить только в большом городе, с покрасневшими от солнца руками и лицам. Жители Ки-Уэст, бледные, как скандинавы. Солнечные лучи они почитали врагом номер один, и прятались от них, перебегая из дома в дом или от дома к машине. Художники всех возрастов, с яркими, схватывающими любую мелочь глазами. Ковбои, затянутые в кожу и джинсы. Шлюхи с выкрашенными волосами, в широких юбках и полупрозрачных блузах. Каждый держал в руке то ли бокал, то ли кружку с пивом. В углу сидел объект всеобщего внимания – Фредерик Муни. Он говорил, ему внимали. С седыми волосами, с щетиной на щеках, с широким лицом и большими глазами, он как никто другой напоминал святого этих мест: Эрнеста Хемингуэя. Муни был Папой, слушатели – его детьми.

Флетч прислонился плечом к дверному косяку и прислушался, не забывая про пиво.

– ...Не только слава, не только деньги, – говорил Муни. – Те, кто думает, что актеру достаточно уметь вылупить в изумлении глаза, – Муни вылупил в изумлении глаза, вызвав восторженные крики, – ...отреагировать с задержкой на какое-то действие или слова, чтобы усилить комический эффект, – Муни отреагировал с задержкой, люди рассмеялись, – дрожать подбородком, – подбородок Муни задрожал, вызвав более громкий смех, – ...плакать, – из глаз Муни покатились слезы, слушатели зааплодировали, – понятия не имеют, в чем заключается актерское мастерство, – виртуоз вытер щеки и продолжил. – Актер должен учиться мастерству. И мастерство его состоит не только в умении контролировать собственное лицо. Он должен уметь и расправить плечи, и поставить ногу, и все это в комплексе, потому что выражение его лица должно сочетаться и с осанкой, и с походкой, создавая цельный образ.

Наклонившись вперед, Муни взял со стада бутылку коньяка, поднес к губам, сделал добрый глоток.

– От разговоров сохнет горло, – он рыгнул и добродушно улыбнулся, вновь сорвав аплодисменты.