– За твое крепкое здоровье, Элеанор, твой успех и твои любовные утехи.

– Ты, похоже, не понимаешь, когда тебе указывают на дверь.

– Неплохое шампанское. По местным меркам.

– Что тебе нужно, Ролли? Мы не можем изображать дождливую Вену в Хендриксе, штат Виргиния, с работающим на полную мощь кондиционером.

– Давай поговорим об Албании.

– Только этого мне и не хватало. Я не люблю говорить об Албании.

– Но ты говоришь. И довольно часто.

– Видишь ли, то происшествие сделало меня знаменитой. Ты это знаешь. Телекомпания принялась носить меня на руках. Собственно, ничего другого им и не оставалось. Наглецы.

– Я никогда не верил твоим рассказам об Албании, Элеанор. Извини, но это правда. Журналистский скептицизм. Я – хороший журналист. По крайней мере, нравлюсь телезрителям. Еще шампанского? Ну что ты такая мрачная?

– Мне нечего тебе сказать.

– То есть все, что могла, ты уже сказала.

– Ты пришел сюда что-то разнюхать. Так, Ролли? Ты пришел за нужной тебе информацией. Ролли Уишэм, с любовью и бутылкой шампанского. Ничего ты от меня не узнаешь, Ролли.

– Я понимаю тебя, Элеанор. Ты постоянно твердила, по поводу и без оного, что Уолтер Марч помог тебе только из благих побуждений. И в итоге заставила всех забыть одну. простую истину: Уолтера Марча невозможно причислить к хорошим людям. Он – подонок.

– Даже подонок способен на одно или два добрых дела, Ролли.

– Элеанор, это уже прогресс. Ты признала, что Уолтер Марч был подонком.

– Убирайся отсюда, Ролли.

– Уолтер Марч вызволил тебя из Албании не без причины. Он послал туда своего человека. Шефа римского корпункта. Можно представить, в какую сумму обошлась ему та эпопея. И, тем не менее, он отказался от заслуженных лавров спасителя. Лишь вскользь упомянул о происшедшем в своих газетах. И все дивиденды достались твоей телекомпании. Почему, Элеанор?

– Ролли, больше я повторять не буду. Если ты не уберешься отсюда, я вызову полицию.

– Полицию? В Хендриксе?

– Службу безопасности отеля.

– Перестань, Элеанор. Откройся доброму Ролли.

– О Господи, как я жалею, что Уолтер мертв. Он бы размазал тебя по стенке.

– Да, – согласился Ролли Уишэм, – размазал бы. Но теперь это ему не под силу. Понимаешь, Элеанор? Как и многое другое. Не так ли, Элеанор?

Зазвонил телефон. Лежа на кровати, в полусне, Флетч не сразу понял, звонит ли он у него в номере или в «люксе» Элеанор Иглз.

– Уберешься ты или...

– Шампанское оставить?

– Ты знаешь, что следует с ним сделать.

– Спокойной ночи, Элеанор. Телефон звонил в номере Флетча.

Глава 27

Почтовое отделение на связи, – пробурчал Флетч в трубку.

Перед тем, как снять ее, Флетч сел на край кровати и убрал звук на магнитофоне.

– Черт, я весь вечер пытаюсь дозвониться до тебя.

– Тебе это удалось. Ты звонишь из Бостона?

Бессчетное число раз слышал Флетч в телефонной трубке этот мужской голос.

– Чтобы коммутатор был наглухо занят! Да легче дозвониться в Белый Дом в час национального кризиса.

– Здесь проходит конгресс, знаешь ли. А бедным телефонисткам приходится обходиться одним экземпляром списка его участников. Ты все еще в «Стар»?

Более года Джек был редактором Флетча, когда тот работал в чикагской газете.

Совсем недавно они виделись в Бостоне, куда Джек переехал из Чикаго, получив место в «Стар». Флетч даже оказал Джеку небольшую услугу, поработав в газете в ночь, когда ловил поджигателя[86].

– Естественно. Надо же мне кормить мою ужасную жену.

– Понятно, – улыбнулся Флетч. – Вечный роман Джека и Дафни Сандерс. Как поживает старушка?

– Стала толще и злее, жуткая уродина,

– Жир – скорее достоинство, чем недостаток. Более она не защемляла ресницы дверцей холодильника?

– Нет, но на днях не смогла разминуться с дверью. Ручка залезла ей в пупок. Пришлось вызывать хирурга, – иногда Флетчу казалось, что Джек живет с Дафни лишь для того, чтобы рассказывать о ней всякие гадости. – О твоем участии в конгрессе я узнал из вашингтонской газеты. На кого-то работаешь?

– Только на ЦРУ.

– Ага. Могу себе представить. Но, раз ты на конгрессе, значит, ищешь работу. Почему? Проел весь накопленный мед?

– Нет, но все к этому идет.

– Полагаю, ты можешь что-нибудь рассказать об убийстве Уолтера Марча.

– Неужели «Стар» никого не послала на конгресс?

– Послала двоих. Будь от них хоть какой-то толк, они бы сейчас работали в редакции.

– Ясно, члены знаменитых шестнадцати и семи десятых процентов.

– Что?

– Вспомнил одно высказывание.

– Так как насчет этого?

– Чего?

– Просвети меня.

– С какой стати?

– Хотя бы в память о совместной работе. Этого недостаточно?

– Чтобы мне присудили еще одну премию, а ты, не сказав мне ни слова, скромно принял бы ее, произнеся речь о пользе коллективизма?

Такое как раз и приключилось в Чикаго.

– Кто старое помянет, тому глаз вон, – попытался отшутиться Сандерс.

– Если я дам тебе хорошую статью, ты предложишь мне работу?

– Я возьму тебя и без этой статьи.

– Ответь, пожалуйста, на конкретный вопрос. Если я дам тебе хорошую статью, ты возьмешь меня на работу?

– Будь уверен.

– Идет. Что тебя интересует, факты или слухи?

– И то, и другое.

– Уолтера Марча убили.

– Довольно шуток.

– Ножницами в спину.