– Я не вижу ничего забавного в том, что человеку всадили в зад ножницы. Даже я не смогу заставить читателей смеяться над этим.

– Не может быть.

– Две двойки. Два короля.

– Тебе не повезло. Пять в масть.

– Нет, не смогу.

– В какую сумму обошелся тебе Уолтер Марч, Оскар?

– Дело не в деньгах. Я горюю.

– А я думаю, ты мог бы предъявить ему солидный счет. Во-первых, когда ты работал на него в Вашингтоне, он много лет не разрешал тебе печатать твою колонку в других издательствах. Не печатал ее даже в своих газетах.

– Он говорил, что смешное в Вашингтоне не покажется таковым в Далласе. Насчет Далласа он ошибался.

– А когда ты все-таки вышел на другие издательства, он подал на тебя в суд, утверждая, что колонка создана в его газете, а потому авторское право принадлежит ему.

– Никто не сумел разбогатеть, работая у Уолтера Марча.

– Так сколько все это тебе стоило, Оскар?

– Ни цента.

– Ни цента?

– Нельзя отсудить талант.

– Ты не откупился от него?

– Разумеется, нет.

– А услуги адвокатов?

– Что-то пришлось заплатить.

– Ты обиделся?

– Еще как. Так и не простил его. Откровенно говоря, и не прощу. Никогда.

– А он разом сменил тактику, да? Начал зудеть, что твоя колонка должна печататься в его газетах. Так?

– Этот мерзавец третировал меня из-за каждого заключенного договора, в каком бы захолустье не издавалась эта газета.

– И такое тянулось долгие годы. Так, Оскар?

– Что мы тут делаем, играем в карты или готовим статью?

– Я ничего не понимаю, – другой голос. – Уолтер Марч все эти годы сидел у тебя на хвосте. Так с чего сейчас горевать, Оскар?

– Ты наверное не знаешь, какими методами пользовался Уолтер Марч?

– Вы только посмотрите. Девятка, десятка, дама.

– Скажи мне.

– Шантаж. Постоянный шантаж.

– Этот сукин сын держал на службе не только журналистов, но и частных детективов, – еще один голос. – Последних числом поболе, да и платил он им лучше.

– И не требовал от них материалов в номер.

– Скользкий тип. Очень скользкий.

– Дерьмо. Сукин сын. Я пас.

– То есть Уолтер Марч шантажировал тебя, Оскар?

– Нет. Но пытался. Держал меня под постоянным наблюдением. Я лечу первым классом, один из его подонков – вторым. В какой бы город я не приезжал, в вестибюле отеля меня уже ждали, дабы убедиться, что я поднимаюсь по лестнице один. Мелочь, конечно, но приятного мало.

– И организовывал это высокоуважаемый праведный Уолтер Марч?

– Высокоуважаемый праведный Уолтер Марч, президент Ассоциации американских журналистов. Ты голосовал за него? Дай мне одну карту, и непременно короля треф.

– Я благодарен ему, – Оскар Перлман. – Все эти годы он держал меня в форме. Я даже ни разу не солгал жене.

– Оскар, и ты по-прежнему не находишь ничего забавного в том, что кто-то всадил ножницы ему в зад?

– Для колонки нужно найти что-нибудь посмешнее.

– Как я понимаю, мы спим не вместе?

– Кто это? – спросил Флетч в телефонную трубку. Часы показывали двадцать минут второго. Он спал уже полчаса.

– Черт бы тебя побрал! – ответила Фредди Эрбатнот. – Будь прокляты твои глаза, твой нос, твой конец.

В трубке раздались гудки отбоя.

Не то, чтобы Флетч не думал об этом.

Он знал, что Фредди помыла колени.

Глава 12

8:30 А. М.[85] Молитва, завтрак.

Оранжерея.

Когда он вошел в комнату, телефон трезвонил вовсю.

Прежде чем ответить, он снял мокрую от пота тенниску.

– Ты видел утренние газеты? – спросила Кристал.

– Нет. Я решил проехаться по округе.

– Проехаться? Ты безработный, но берешь напрокат машину?

– Я безработный и беру напрокат лошадь. На нее уходит меньше бензина.

– Лошадь! Ты говоришь об одном из этих огромных созданий о четырех ногах, которые едят сено?

– То коровы, – ответил Флетч.

– Или лошади, – упорствовала Кристал.

С губ ее сорвалась еще пара-тройка крепких выражений, прежде чем она примирилась с мыслью, что кто-то может встать до рассвета, найти в темноте конюшню, взять напрокат лошадь и поскакать к холмам на востоке, чтобы встретить восход солнца, «даже не вспомнив о завтраке».

Лошадь ему досталась справная, а солнце взошло во всем своем великолепии.

Ни в конюшне, ни возвратившись из нее Флетч не увидел мужчины в джинсовом костюме с коротко стриженными курчавыми седыми волосами, два дня назад подошедшего на автостоянке к массажистке, миссис Лири, чтобы справиться о прибытии Уолтера Марча.

– Я хочу прочитать тебе один абзац из статьи Боба Макконнелла в вашингтонской газете Марча об убийстве старого мерзавца.

– Места для нее не пожалели?

– Чуть ли не вся газета посвящена Марчу. Две страницы одних фотографий, начиная с его крестин.

– Он этого заслуживает. Высокоуважаемый праведный Уолтер Марч.

– Короче, Боб зацепил тебя.

– Правда?

– Послушай, что он пишет. Сначала перечисляет имена знаменитостей, прибывших на конгресс. А затем следующее: «Участвует в конгрессе и Ирвин Морис Флетчер, который, хотя и не был признан виновным, играл заметную роль в судебных разбирательствах касательно убийств, совершенных в Калифорнии и Массачусеттсе. В настоящее время безработный, Флетчер работал в одной из газет Марча».