Читаем Флетч & Co полностью

Флетч рухнул в кресло, жадно ловя ртом воздух.

– Хватит болтовни, Флетчер.

– Однажды я поймал рыбу, – Фейбенс поднес сигару ко рту, с наслаждением затянулся. – Даже когда я вытащил ее на палубу, она все билась и пыталась сорваться с крючка. Мне пришлось стукнуть ее по голове, чтобы убедить, что она поймана. И не один раз, прежде чем она угомонилась, – он выпустил струю дыма Флетчу в глаза.

– Угу, – пробормотал Флетч.

– Вас мы тоже должны бить по голове, Флетчер? – осведомился Фейбенс.

– Все лучше, чем сигарный дым. Голос Эггерза помягчел.

– Так вы намерены выслушать нас, Ирвин?

– Эль Чип-о, – определил Флетч марку дешевых сигар Фейбенса.

Повернувшись к дверям и оглядев пляж, Фейбенс спросил, с сигарой в зубах: «А что случилось с вашей подружкой? Куда она ушла?»

– К себе, – у Флетча уже восстановилось дыхание. – Она живет в соседнем доме. С мужем.

Он успел поднять голову и заметить, как переглянулись Эггерз и Фейбенс.

– С мужем?

– Он встает поздно. По воскресеньям.

– О боже, – выдохнул Эггерз.

– А вы, значит, в это время забавляетесь, – добавил Фейбенс.

Флетч полностью пришел в себя, устроился в кресле поудобнее.

– Ладно, парни. Зачем вы пожаловали ко мне?

– Есть одна работенка, – Эггерз потер руки.

– А вы просто созданы для нее, – пояснил Фейбенс.

– Какая работенка?

– Вы слышали об Ассоциации американских журналистов?

– Да.

– Они проводят ежегодный конгресс.

– И что?

– Вот вы и поедете на него.

– Послушайте, я уже не пишущий журналист. Я безработный. И больше года ничего не печатаю.

– Как это не печатаете? – нахмурился Эггерз. – А статья в «Бронсоне»[77] в прошлом месяце?

– Так то о картинах Капполетти.

– И что? Журналисты пишут и о картинах.

– Дерьмо, оно всегда дерьмо, – резюмировал Фейбенс.

– Надеюсь, ваша сигара вас доконает.

– Вы едете, – гнул свое Эггерз.

– Но я даже не состою в ААЖ.

– Состоите, – возразил Эггерз.

– Состоял, – поправил его Флетч.

– Состоите и теперь.

– Я давно не плачу взносов. Собственно, никогда не платил.

– Мы оплатили ваши взносы. Вы – полноправный член ААЖ.

– Вы оплатили мои взносы? – переспросил Флетч.

– Вот именно, – последовал ответ.

– Как вы предусмотрительны.

– Не берите в голову, – Фейбенс выпустил струю дыма. – Для нас это пустяк.

– Вы бы могли потратить эти деньги на более дорогие и не такие вонючие сигары. Лучше бы кубинские.

– Я на государственной службе, – Фейбенс весь подобрался. – Или вы забыли, какие у нас с ними отношения?

– Конгресс открывается завтра, – Эггерз направил разговор в нужное русло. – Неподалеку от Вашингтона. В Виргинии.

– Завтра?

– Мы не хотели давать вам время на раздумья.

– Ничего не выйдет.

– Завтра, – подтвердил Фейбенс. – И вы там будете.

– Завтра у меня деловой ленч в Генуе. А в четверг я лечу в Рим на выставку.

– Завтра, – повторил Фейбенс.

– У меня нет билета. Я не собрал вещи.

– Ваш билет у нас, – отмел Эггерз довод Флетча. – А вещи вы соберете сами.

Флетч наклонился вперед. Оперся локтями на колени.

– Ладно. Что от меня требуется?

– В аэропорту Вашингтона вы подойдете к автоматической камере хранения у стойки «Транс Уорлд Эйр-лайнс»[78], – Фейбенс вытащил из кармана ключ и посмотрел на него. – Ячейка 719. Из ячейки вы достанете довольно-таки тяжелый чемодан.

– С подслушивающим оборудованием, – добавил Эггерз.

– Нет! – воскликнул Флетч.

– Достанете, – Фейбенс положил ключ на кофейный столик.

– Никогда!

– Спорить тут не о чем, – отрезал Фейбенс. – Из аэропорта другим самолетом вы полетите в Хендрикс, штат Виргиния, на старую Плантацию Хендрикса, где, собственно, и будет проходить; конгресс, и незамедлительно установите микрофоны в комнатах своих коллег. Даже не знаю, стоит ли называть так то дерьмо, что, подобно вам, составляет четвертую власть.

– Этому не бывать.

– Будет именно так и не иначе. В коричневом чемодане, а нам пришлось попотеть, чтобы найти чемодан точь-в-точь, как ваш, будет также записывающий блок и достаточный запас ленты. Вы будете записывать сугубо личные, постельные разговоры наиболее значительных журналистов Америки.

– Да вы просто психи.

Эггерз покачал головой.

– Отнюдь.

– Вы психи, – Флетч встал. – Вы сказали мне больше, чем следовало. Идиоты! Вы подарили мне сенсацию, – Флетч схватил ключ с кофейного столика. – Один мой звонок, и через тридцать шесть часов о ней будет говорить весь мир.

С ковра Флетч попятился на мраморный пол.

– Можете выдыхать сигарный дым мне в лицо. Ключ я вам не верну.

Фейбенс улыбнулся, держа сигару на уровне груди.

– Мы сказали вам далеко не все. Точнее, самую малость.

– Чего же вы мне не сказали?

Эггерз печально покачал головой, словно сожалея, что придется прибегнуть к подобному средству.

– Нам есть, чем вас прижать.

– Неужели? Я не священник и не политик. Так что мне нет нужды заботиться о своей репутации.

– Налоги, мистер Флетчер.

– Что?

– Налоги, – повторил Фейбенс.

– А причем тут налоги?

– Вы их не платили.

– Ерунда. Я всегда платил налоги.

– Не ерунда, – Фейбенс сбросил пепел в пепельницу. – Попробуйте встать на наше место. Ваши родители жили в штате Вашингтон, в достатке, конечно, но едва ли можно назвать их богачами.

– Они – честные, хорошие люди.