Читаем Флетч & Co полностью

С хорошим настроением ехал Флетч вдоль океанского побережья. Полной грудью вдыхал чистый, свежий воздух. Нравилось ему и то, что он видел вокруг: скалы и деревья, коровы, козы. Чем дальше он отъезжал от Рио-де-Жанейро, тем меньше становилось машин на отличном шоссе.

Осмотр достопримечательностей Ботелью не занял у него много времени. Короткий причал. Рыбный склад, более напоминающий сарай. Распятие в крохотной церкви. Дюжина хижин рыбаков, прячущихся в тени деревьев.

Войдя в ресторан, он сразу заметил Джоан. Стоя к нему спиной, на кухне, Джоан Коллинз Стэнуик опускала тарелки и стаканы в чан с горячей водой.

В зале лишь пять рыбаков что-то оживленно обсуждали, размахивая банками с пивом. Молоденький официант принес Флетчу меню. Тот заказал чауде[55] и жареную рыбу.

Положив на скамью бумажный пакет, Флетч любовался океаном. Рано или поздно Джоан Коллинз Стэнуик должна была повернуться и увидеть его. Он оставлял ей право заметить его или оставить без внимания его приезд. Выбери она второй вариант, он бы удалился, не заговорив с ней.

Более вкусной рыбной похлебки есть ему еще не доводилось.

Он уже наполовину разделался с жареной рыбой, когда Джоан пересекла зал и подошла к нему.

Теперь она сидела перед ним. На столе дымились две чашечки кофе.

— Я рад, что у вас все в порядке, — Флетч продолжал есть.

— А вы попали в аварию?

— К счастью, нет. Побывал на Карнавальном параде.

Они нервно рассмеялись.

— Такое впечатление, что вам крепко досталось, — ее взгляд задержался на маленьком шраме на шее Флетча.

— Я нарвался на разъяренного козла.

Она чуть улыбнулась.

Джоан выглядела лучше, чем в субботнее утро. Лицо загорело, глаза прояснились. Никаких следов косметики. Да и волосы за последние четыре дня не получали должного внимания.

— Как мило с вашей стороны найти меня. Я доставила вам много хлопот?

— Я волновался из-за вас. Меня накалывали с обедом, но с завтраком — никогда.

— Я, конечно, подвела вас.

— Ничего, я все равно позавтракал.

— Хорошо, — Джоан смотрела в свою чашку.

— Здесь отличная еда.

— Правда? Мне тоже нравится.

— Готовят тут превосходно. Вы моете посуду в этом заведении?

— Да.

— Мне казалось, вы понятия не имеете, как это делается.

— Большого умения тут не нужно, — она показала ему свои руки. — Красивы, не так ли? — руки были красные, со сморщенной кожей.

— Они выглядят честными.

Джоан положила руки себе на колени.

— Я чувствую себя школьницей, которую поймали играющей в хоккей.

— Я рад тому, что вижу вас живой.

— Те вопросы, которые я могла бы задать вам относительно смерти Алана, — она взглянула в лицо Флетчу, затем — на его шрам на шее, наконец — на свои колени. — У меня их больше нет. Деньги…

— Я готов все объяснить.

На самом деле в голову Флетча закралась мысль о том, что Джоан пытается заключить с ним какую-то сделку.

— Нет нужды. Мне известно все, что я хочу знать. Я бросилась за вами в Бразилию из чувства долга, — она помолчала, потом добавила. — Да, чувства долга.

Флетч отодвинул пустую тарелку. Подумал о том, что мыть ее будет Джоан.

И сидел молча, глядя на океан. Ждал, пока Джоан поймет, что он не намерен задавать ей вопросы.

— В то утро, субботнее утро, расставшись с вами, я пошла пешком к своему отелю. Вы сказали мне такое, чего я никогда не слышала раньше. И я разозлилась, как никогда.

Внезапно до меня дошло, что вот я, взрослая женщина, иду одна, солнечным утром, вся в слезах, только потому, что кто-то украл мои заколки. Мои кольца с розовым жемчугом! Маленькие пластмассовые карточки с моим именем на них!

— А также бесценные фотографии вашего мужа Алана и вашей дочери Джулии, — добавил Флетч.

— Да, мысль эта глубоко взволновала меня. Но я поняла, какая же я эгоистка. Была. Есть. Вокруг меня вертелись маленькие худые оборвыши, протягивали руки, что-то шептали. Я отмахивалась от них и сквозь зубы цедила: «О, отстаньте от меня!» Разве они не понимали, что я осталась без нескольких алмазов, кредитных карточек, ничтожной для меня суммы денег? Как они смели приставать ко мне в семь утра, просить денег на еду?

Вот тут я по-настоящему рассердилась на себя. Закормленная сучка. Всю ночь плакалась перед ночным портье отеля. С восходом солнца прибежала плакаться к вам. А вот теперь отмахиваюсь от голодных детей.

Джоан Коллинз потеряла несколько заколок.

Флетч маленькими глотками пил кофе.

— Потом мне в голову пришла другая мысль, вызванная тем, что сказали вы при нашей встрече, — ее указательный палец скользил по трещине в деревянном столике. — Я же обрела свободу. Меня лишили всего того, что удостоверяло мою личность. Украли мои кредитные карточки, мой паспорт. Я перестала существовать как Джоан Коллинз Стэнуик. По крайней мере, сразу я не могла этого доказать. Я не могла подойти к кому-то, войти в магазин или куда-то еще и сказать: «Я — Джоан Коллинз Стэнуик». Во всяком случае, на слово мне бы никто не поверил. Я стала обычным человеком, с руками, ногами, головой.

Мысль эта мне понравилась. Внезапно я поняла, что не так уж плохо идти по свету налегке, безо всякого багажа.