— Все уже решено. Церемония состоится в следующую пятницу, ровно через неделю, в кабинете командира военно-морской базы, и ты придешь туда в костюме, галстуке и ботинках.

— Какого дьявола ты лезешь в мои личные дела?

— Это не личное дело. Ты — И. М. Флетчер, ведущий журналист «Ньюс трибюн», и мы хотим, чтобы в субботу ты застенчиво улыбался с первой полосы нашей газеты.

— Ни за что.

— Улыбаться ты будешь. Командир обещал нам полное содействие, даже согласился дать своего фотографа.

— Нет.

— И мы передадим этот материал во все интернациональные агентства, чтобы весь мир узнал о твоих подвигах и скромности, из-за которой ты столько лет не получал этот высокий знак отличия. Мы никому не скажем, что истинная причина кроется в твоем разгильдяйстве.

— Я не успею закончить статью о наркотиках.

— Ты отдашь мне все материалы, вместе с фотографиями, в следующий четверг, в четыре часа. Статья пойдет в воскресенье, с маленькой сноской, в которой будет отмечено, что ее автору, журналисту «Ньюс трибюн» И. М. Флетчеру, в пятницу вручили «Бронзовую звезду».

— Ничего у вас не выйдет.

— Френк так решил. Издатель с ним согласился.

— Мне все равно. Я возражаю.

— Тогда придется вспомнить о неповиновении. Ты не выполнил моего указания и приехал сюда.

— Я этого не сделаю.

— Хватит, Флетчер. В четверг, к четырем часам, ты сдаешь статью. В пятницу, в десять утра, являешься на военно-морскую базу. Иначе ты уволен. И меня это нисколько не огорчит.

— Еще бы.

— Ты самодовольный наглец.

— На мне держится тираж!

— Ты меня слышал. Спасибо за то, что обулся к ленчу.

— Я пришел босиком.

Глава 6

— Флетчер, это Джек Кэрридайн. Я пытался дозвониться до тебя, но ты, должно быть, ушел на ленч.

— Я был в кафетерии, и меня чуть не съели.

— Я кое-что узнал об Алане Стэнуике, но, прежде чем поделиться с тобой, я хотел бы выяснить, для чего тебе нужна эта информация. Экономический отдел должен быть уверен, что ее используют по назначению.

— Естественно. Я вас понимаю, — Флетч переложил трубку к левому уху и схватил ручку. — Дело в том, — солгал он, — что мы готовим большую статью о наших согражданах, застрахованных на весьма крупные суммы, с указанием причин, побудивших их на этот шаг.

— Алан Стэнуик застрахован на большую сумму?

— Да. Очень большую.

— Похоже на правду. Он взвалил на себя немалую ношу. Кто получит страховку?

— Вероятно, его жена и дочь.

— Мне кажется, у них и так полно денег. Правда, они — основные держатели акций «Коллинз Авиейшн», которой руководит Стэнуик, и его смерть временно приведет к падению их стоимости.

— Точно, — согласился Флетчер. — Так что вы раскопали?

— Ну, как я тебе сказал, он управляет «Коллинз Авиейшн». Исполнительный вице-президент с тех пор, как женился на Джоан Коллинз. Его тесть — президент и председатель совета директоров, но всеми делами ведает Стэнуик. Ожидается, что через два-три года он станет президентом. Его тестю еще нет шестидесяти, но он предпочитает участвовать в гонках под парусом и организовывать теннисные турниры. Похоже, он полностью доверяет Стэнуику.

— Как идут дела корпорации?

— Превосходно. Курс акций, хотя они и не продаются, очень высок. Точнее, никогда раньше они не оценивались так дорого. В прошлом году их владельцы получили крупные дивиденды. Считают, правда, что у корпорации слабовато управляющее звено, но это не так уж важно, когда руководитель молод и энергичен. Вероятно, через несколько лет команда Джона Коллинза начнет уходить на пенсию и Стэнуик заменит их своими людьми. Ему это не составит труда, потому что он знает всех и вся.

— Хочу задать глупый вопрос.

— Я к ним привык.

— Чем занимается «Коллинз Авиейшн»?

— Они разрабатывают и изготовляют различные самолетные узлы. Другими словами, они не производят самолеты, но поставляют кресла пилотов, детали двигателей, приборы системы управления и так далее. Чтобы идти в ногу со временем, они создали аэрокосмический филиал, разрабатывающий элементы конструкции орбитальных аппаратов. При Стэнуике филиал сильно разросся. Похоже, этот симпатичный, знающий, умеющий располагать к себе молодой человек умеет выбивать контракты для своей корпорации. Кто-то сказал, что он тверд, но ненавязчив.

— И сколько может стоить такая корпорация?

— Для кого?

— Я хотел спросить, какова ее стоимость?

— Ну, Флетч, я не очень-то понимаю твой вопрос. Корпорации — не дома, имеющие определенную цену. Стоимость корпорации определяется суммарной стоимостью ее акций на бирже в текущий момент. Она имеет немалый доход, обеспечивая выплаты держателям акций, заработную плату сотрудникам…

— Дайте мне цифру.

— Если б это был дом? Принимая «Коллинз Авиейшн» за дом, скажу, что она стоила бы полмиллиарда долларов. Никак не меньше.

— Кому принадлежит корпорация?

— Коллинзы — Джон, его жена и дочь, владеют пятьдесят одним процентом акций.

— Однако.