– Я два или три раза говорила с Энид. Разумеется, я не рассказала ей о ваших безумных предположениях. Лишь сказала, что вы заглянули ко мне, очень расстроенный. Мы сходили в ресторан, я вас выслушала. И пришла к выводу, что вы потеряли работу, в основном, из-за нашего с ней решения никому не говорить о смерти Тома до тех пор, пока она, Энид, не освоится в «Уэгнолл-Фиппс». Хотя непосредственный виновник, разумеется, Чарлз Блейн, с его идиотскими фантазиями. Я даже сказала Энид, что теперь вас не возьмут ни в какую другую газету. Так оно и есть?

– В общих чертах, да.

– Она подтвердила, что вы заезжали в Саутуортскую школу и виделись с Робертой. Та выразила ей свое недовольство по поводу вашего визита. Насчет того, что вы были у Тома, она не знала. Я сказала, что вы заезжали к обоим, чтобы извиниться. Это так?

– В определенной степени.

– Энид в конце концов поняла, что вы вправе винить нас за происшедшее. И согласилась, что мы должны вам помочь. Материально.

На крыше дома на другой стороне улицы Флетч видел пожилых мужчину и женщину, сидевших на складных стульчиках под солнцезащитным зонтиком. На металлическом столике стоял шейкер с «мартини» и тарелка с крекерами и сыром. У ног мужчины лежала газета. Женщина что-то сказала, и мужчина рассмеялся.

– Разумеется, мы не знаем, сколько зарабатывает журналист, – продолжала Франсина. – Но подумали, что вам потребуется добрых полгода, чтобы вновь обрести вкус к жизни, найти новые интересы, новую профессию. Успокоиться и избавиться от этой навязчивой идеи. Возможно, путешествие очень вам поможет. Вы также можете использовать полученные от нас деньги на обучение в институте.

Франсина глубоко вдохнула.

– И я вам очень благодарна, что вы раскрыли мне глаза на Тома. Мы понятия не имели, что с ним происходит. Энид полетела в общежитие и выяснила, что вы сказали правду. Она нашла его в ванне, как вы и говорили. Лежал, наглотавшись таблеток, отключившись от реальности. Энид тут же переправила его в закрытую клинику. Специалисты помогут ему избавиться от вредной привычки. На это потребуется время, но с ним все будет в порядке. Так что за Тома мы у вас в неоплатном долгу, Флетч. И чисто по-человечески...

Франсина не договорила. На крыше напротив мужчина налил женщине «мартини».

– Короче, мы с Энид решили загладить свою вину и выдать вам полугодовое жалование, – радостно возвестила Франсина. – Мы проведем выплату через «Уэгнолл-Фиппс», так что на нашем благосостоянии эти расходы не отразятся. Делайте с этими деньгами, что хотите, поезжайте, куда хотите. Дайте себе шанс начать новую жизнь.

– Нет.

– Что?

Флетч по-прежнему смотрел в окно.

– Нет.

Франсина на мгновение даже потеряла дар речи.

– Послушайте, разве не за этим вы пришли сначала к Энид, а затем ко мне? Вы же чувствовали, что мы перед вами в долгу? Будьте честны с самим собой. Разве вы не надеялись, что мы вас поймем и поможем выкарабкаться из той ямы, в которую вы угодили?

– Нет.

– А что вам не нравится? Мы предложили недостаточную сумму? Вы же рассчитываете на нашу финансовую помощь, не так ли?

– Нет.

В комнате повисла гнетущая тишина. На улице начали сгущаться сумерки.

Флетч наблюдал, как пожилая пара сложила стульчики, собрала газету, шейкер, стаканы, тарелку с сыром и крекерами и ретировалась через люк.

Глава 37

– Наверное, Мелани ждет не дождется вашего перевоплощения.

Он повернулся достаточно быстро, чтобы увидеть ее дрогнувшие губы и мелькнувший в глазах испуг. Ибо секундой позже ее лицо выражало разве что тревогу за его психическое состояние.

– Что теперь у вас на уме?

– Мелани. Ваша лошадь. Ваша лошадь в Калифорнии. Ее же не продали.

– Что значит, моя лошадь?

– Я понятия не имею, как такое возможно, но вы – Том Бредли.

– Мой Бог! – ахнула Франсина. – Вы окончательно свихнулись.

Взгляд Флетча уперся в груди Франсины.

– Возможно.

– Сначала вы заявили, что Энид убила Тома, теперь говорите, что Том – это я, – она выдавила из себя смешок. – Похоже, за полгода вам не оклематься.

Флетч по-прежнему смотрел на Франсину.

– Должен признать, вы прекрасны.

– Энид не продала лошадь Тома, Мелани или как там вы ее назвали, потому что я – мой брат? Энид была занята, очень занята, знаете ли. Семейные дела, руководство крупной компанией. Да о лошади она и не вспоминала.

– Вы ездите верхом. Я видел это сегодня своими глазами. На восемьдесят девятой улице.

– Да, я обожаю ездить верхом. И мой брат любил ездить верхом. Разве это означает, что я – мой брат?

– В тот вечер, когда мы обедали, в прошлую пятницу, вы все время рассказывали длинные, не очень смешные, но скабрезные истории.

– И что? Жаль, конечно, что вам не понравились мои истории. Я выпила. И думала, что они смешные.

– Длинные, похабные истории – конек Томаса Бредли. Об этом говорили мне Мабел Франскатти, Алекс Коркоран, Мэри и Чарлз Блейн.

– У нас с Томом было много общего. Все-таки брат и сестра. Флетч, вы сошли с ума?

– Брат... сестра. Вы – ваш брат.

– Я также мой дедушка.