Читаем Флетч & Co полностью

– Как скажете, – тихо ответила Франсина. Она притушила лампы, включила стереосистему. По комнате поплыли звуки скрипичного концерта.

– Я только поставлю кофе.

Флетч вслушивался в скрипичную музыку. Почему-то она ассоциировалась у него с полногрудой девушкой, в которой впервые проснулась страсть. Он услышал шелест платья Франсины, вернувшейся в гостиную.

– Так о чем вы хотите спросить? – она уже сидела в кресле.

– Кто сказал вам, что ваш брат умер?

– Энид. Она позвонила мне в контору. Ужасно расстроенная. Плакала. Не могла собраться с мыслями. Я перезвонила ей через час. Из дома. Мы проговорили всю ночь.

– И обе решили, что незачем немедленно лететь в Швейцарию?

– Это мы решили на следующее утро. Честно говоря, вечером, после этого трагического известия, мы были не в состоянии что-то решать. А к утру, когда немного пришли в себя, с момента смерти Тома прошло уже два дня. Еще два ушло бы на то, чтобы добраться до Швейцарии. Все-таки она живет в Калифорнии, я – в Нью-Йорке, и мы обе работаем. Так что мы никуда не полетели, а Энид телеграммой разрешила кремацию.

– Ясно. А потом вы, как обычно, продолжали консультировать Энид по телефону. Практически каждый день.

– Да.

– Но в ноябре вы обе полетели в Швейцарию?

– Да.

– Вместе?

– Да. Энид приехала в Нью-Йорк, остановилась у меня, а на следующий день мы улетели вместе.

– И что вы сделали, прибыв туда.

– Взяли напрокат автомобиль. Сняли номер в отеле. Отдохнули. Днем позже Энид забрала прах Тома в похоронном бюро. Затем мы заказали мемориальную службу в местной церкви. С этим у нас возникли некоторые сложности. Теперь-то я понимаю, что следовало обратиться за помощью в посольство, но тогда мы до этого не додумались. Служба была во вторник. Присутствовали Энид, я и священник. Он говорил по-английски. Энид принесла с собой урну, и во время службы она стояла на маленьком столике, на алтаре, куда поставил ее священник.

– А потом, с прахом Тома, вы и Энид возвратились в Нью-Йорк?

На кухне засвистел вскипевший чайник.

– Да, – кивнула Франсина. – Отсюда Энид улетела в Калифорнию.

– А почему вы отправились в Швейцарию без детей?

– Без Тома и Та-та?

– Да.

– В тот момент Энид только начала обретать душевное равновесие. Ей не хотелось вновь бередить рану. Не забывайте, после смерти Тома прошло лишь шесть месяцев, – Франсина поднялась. – Позвольте принести вам кофе.

Когда она вернулась, Флетч сидел наклонившись вперед, уперев локти в колени. В отсутствии Франсины он прошелся по комнате. Ему показалось, что мозаика на столике у окна несколько изменилась, приняла более законченный вид. Прежде, чем вновь сесть на диван, он окинул взглядом крыши и светящиеся окна соседних домов. Франсина поставила перед ним чашечку кофе, а со своей уселась в кресло.

– Франсина, – Флетч помешал кофе ложечкой, – я думаю, что Энид убила вашего брата.

Франсина едва не вывернула кофе на себя.

– О Боже! – воскликнула она. – Что вы такое говорите?

– Я думаю, что ваша милая, неумеха-сноха весьма ловко обставила все так, что вы поверили в смерть брата в далекой Швейцарии.

Франсина шумно глотнула. Раз, другой.

– Знаете, Флетч, это уже чересчур. Нельзя так пугать людей.

– Извините. Но у меня есть доказательства.

– Убийства? – пронзительно вскрикнула Фраисина.

– Убийства, – кивнул Флетч. – Я не хотел представлять вам эти доказательства, прежде чем... не познакомился с вами поближе, пока не убедился...

– Не убедились в том, что это доказательства или в том, что я смогу их воспринять?

– Нет, насчет доказательств уверенность у меня полная.

– Хорошо, Флетчер, – Франсина выпрямилась в кресле, поставила блюдечко на колени. – Что это за доказательства?

– Зола, что заполняет урну, – не прах вашего брата.

– Не прах... – голос ее сорвался. – Не прах моего брата?

– Нет. К вашему брату она не имеет никакого отношения.

– Да как вы можете это утверждать?

– В субботу ночью, вернее, рано утром в воскресенье, я проник в дом Энид в Саутуорте и взял щепотку золы из металлической шкатулки или урны. Предыдущим днем Энид показала ее мне, заявив, что в ней покоится прах вашего брата.

– Вы проникли в дом моего брата?

– Дверь оставили незапертой. Мне сделали анализ золы.

– Вы украли прах моего брата? – вновь она шумно глотнула.

– В том-то и дело, что нет. То был не прах вашего брата. И вообще не прах. Просто зола.

– Что? Разве можно отличить прах одного человека от праха другого? В похоронном бюро могли перепутать урны. Так ли необходимо говорить нам об этом?

– В том-то и дело, Франсина, что в урне была не человеческая зола. Так что ни о какой путанице в похоронном бюро не может быть и речи. А вот ваша сестра утверждает, что прах человеческий. Как надо это понимать?

– Тогда чей же там прах?

– Ковра, – ответил Флетч. – Ковра из натуральной шерсти. Немного древесной золы, песок, продукт переработки нефти, скорее всего, керосин.

Франсина с такой силой шмякнула блюдечко о кофейный столик, что оно треснуло, а чашка перевернулась.

– С меня довольно!