Читаем Флэшбэк полностью

— Твои родители уже внутри? — прошептала Софи Фитцу.

Он покачал головой.

— Я сказал, что им нельзя здесь находиться. Но не удивлюсь, если Биана прячется где-нибудь в углу.

— Да, я все это время ждала, когда она появится рядом с нами, — призналась Софи, оглядываясь через плечо, почти ожидая, что Биана моргнет и закричит: «Я здесь!».

— В любое время, — подтолкнула Гризель.

— Хорошо, — сказал Фитц, быстро и глубоко вздохнув, стиснув зубы и расправив плечи.

Софи попыталась сделать то же самое, слабо улыбнувшись Фитцу и давая понять, что готова.

Сандор схватился за меч.

— Хорошо, — сказала Гризель, прижимая руку к панели и вызывая громкий щелчок, когда дверь распахнулась внутрь.

Они поспешили в дом, и дверь за ними закрылась с тревожным щелчком, эхом отразившимся от голых каменных стен. Внутри было так же скучно, как и снаружи: узкая кровать, застеленная жестким белым бельем. Маленький пустой столик. Одинокая полка с несколькими потрепанными книгами. И единственный стул напротив единственного окна, где сидел Альвар, уставившись на довольно невзрачный вид.

Когда они вошли, он повернулся к ним, и его покрытое шрамами лицо расплылось в улыбке.

— Привет, Софи. Я ждал тебя.

Глава 33

— Не хочешь присесть? — спросил Альвар, когда Софи не ответила на его приветствие. — Я слышал, ты плохо себя чувствуешь.

Он встал и предложил ей свой стул, и Софи заметила, что после суда он прибавил в весе и уже не выглядел таким хрупким. Его волосы были аккуратно подстрижены, а вышитая туника выглядела так, словно была сшита специально для него.

Если не считать ужасных шрамов, он был похож на Альвара, которого Софи впервые увидела… на очаровательного старшего брата, приехавшего в гости к своей идеальной семье.

— Она не была больна, — отрезал Фитц. — Твои маленькие друзья пытались убить ее… и ты это уже знал. Перестань притворяться, будто ты такой невинный.

— Я не имею никакого отношения к этому нападению, — спокойно ответил Альвар.

— На этот раз, — возразил Фитц. — Так что сядь… никому не нужен твой дурацкий стул.

— Осторожно, — прошептала Софи, когда Фитц потер грудь и глубоко вздохнул. — Побереги силы для зондирования.

— Зондирования? — повторил Альвар, его улыбка исчезла со вздохом. — Еще один обыск памяти?

— Испугался? — возразил Фитц. — А следовало бы.

Альвар медленно сел и отвернулся к окну.

— Страх тут ни при чем, братишка. Но тебе не приходило в голову, что я не хочу вспоминать?

— Конечно, — согласился Фитц. — Вспоминать — значит возвращаться в эту вонючую каморку. И это значит, что у нас будет время остановить тот ужасный план, частью которого ты являешься.

Альвар покачал головой и, повернувшись к Софи, умоляюще посмотрел на нее, желая, чтобы она поняла, что он хочет сказать.

И она поняла. Хотя бы немного.

— Ты не хочешь быть тем, кем был, — догадалась она.

— Ты когда-нибудь просыпалась от кошмара, который казался настолько ужасающе реальным, что тебе хотелось плакать от облегчения, когда ты понимала, что все кончено, и тебе не придется жить в этих ужасах?

Софи посмотрела на свою правую руку и вздрогнула, вспомнив, как хрустнули кости.

— Не совсем. Мои кошмары — это воспоминания о том, через что я прошла.

— А сколько воспоминаний, частью которых был Альвар? — спросил ее Фитц. — По крайней мере, половина, верно? Еще?

— Та часть меня, которая делала все это, исчезла, — настаивал Альвар.

— Да, но та часть тебя, которая осталась, все еще должна заплатить за то, что ты сделал, — сказал ему Фитц.

— Я уже… разве ты не понимаешь? — спросил Альвар, впервые повысив голос. — Думаешь, я не вижу, сколько боли причинил? Как вы с Бианой едва смотрите на маму и папу из-за того, что я здесь, и как часто я ловлю их плачущими после того, как ты кричишь на них? Ты знал, что Член Совета Оралье разрыдалась, когда объяснила, что Невидимки сделали с Членом Совета Кенриком? Она посмотрела на меня… С таким же успехом я мог сжечь его заживо. — Он взглянул на Софи, которая обхватила себя руками. — Ты думаешь, легко сидеть здесь, зная, что я помог вытащить тебя из пещеры, а потом стоял там, пока тебя пытали, и что я ничего не могу сделать, чтобы загладить свою вину? Единственное, что я могу предложить — это позволить тебе посидеть несколько минут в моем неудобном кресле, а ты даже не хочешь принять мое предложение, потому что так сильно меня ненавидишь. Или как насчет…

— Хватит! — крикнул Фитц, подходя к брату. — Прекрати заставлять всех жалеть тебя!

— Вовсе нет.

— Да, и знаешь, откуда мне это известно? — Фитц наклонился ближе и заглянул ему в лицо. — Если бы ты действительно сожалел, то добровольно согласился бы провести остаток жизни в этой ужасной камере. То же самое касается, если ты действительно хотел убедиться, что больше никому не навредишь. Но тебе все равно. Ты заботишься только о себе. И поэтому я знаю, что даже если ты не восстановишь свои воспоминания, однажды ты снова станешь тем же жутким убийцей.

Альвар не знал, что ответить.

Он только моргнул и отвернулся к окну, откуда открывался ничем непримечательный вид.