Читаем fjfjf полностью

Бьютт. 

Посвящается моему неиссякаемому источнику вдохновения, прекрасно-отвратительной 

личности, страннейшему из существующих.

"В следующей жизни я хочу быть старым барменом. Иметь маленький бар в какой-нибудь дыре вроде Пеликан-Айленда. Ко мне бы редко кто наведывался, местные бы обходили меня стороной, предпочитая моей лачуге места поприличнее. Изредка заглядывали бы рыбаки и дальнобойщики, оказавшиеся в нашем скудном округе проездом.

Я бы целыми днями протирал пыльные бутылки и мутные стаканы. Редко бы пил сам. Жители деревни знали бы меня как чекнутого отшельника с глазами, затянутыми пеленой. У меня никогда бы не было семьи, моим лучшим другом было бы старое охотничье ружьё - единственный постоянный обитатель моего бара.

Я бы курил сигареты тоннами, с улыбкой наблюдая за теми, кто от этого отказывался, полагая, что в отказе секрет вечной жизни. Знал бы как скрепит каждая половица прогнившего деревянного пола, как она меняет оттенок, когда намокает.

Я бы никогда не разговаривал и со мной бы никогда не пытались заговорить. У него была жизнь, думали бы обо мне. Он никогда не чешет языком. Что творится в этой голове, такой же запылённой, как и его бутылки.

Я бы хотел выкинуть детство, отрочество, юность и молодость из своей жизни. Отказаться от всего того, что люди обычно считают алмазом своих жизней, и очнуться в сознании уже в возрасте лет сорока пяти. Пропахнуть насквозь перегаром, пропитаться дымом сигарет. Водить беспорядочные связи.

Проснуться утром с девушкой, лица которой не вспомню, если отвернусь. За окном будет дождь. Серая комната. Капли будут стекать с листьев. Я закурю.

Бьютт. 

Посвящается моему неиссякаемому источнику вдохновения, прекрасно-отвратительной 

личности, страннейшему из существующих.

"В следующей жизни я хочу быть старым барменом. Иметь маленький бар в какой-нибудь дыре вроде Пеликан-Айленда. Ко мне бы редко кто наведывался, местные бы обходили меня стороной, предпочитая моей лачуге места поприличнее. Изредка заглядывали бы рыбаки и дальнобойщики, оказавшиеся в нашем скудном округе проездом.

Я бы целыми днями протирал пыльные бутылки и мутные стаканы. Редко бы пил сам. Жители деревни знали бы меня как чекнутого отшельника с глазами, затянутыми пеленой. У меня никогда бы не было семьи, моим лучшим другом было бы старое охотничье ружьё - единственный постоянный обитатель моего бара.

Я бы курил сигареты тоннами, с улыбкой наблюдая за теми, кто от этого отказывался, полагая, что в отказе секрет вечной жизни. Знал бы как скрепит каждая половица прогнившего деревянного пола, как она меняет оттенок, когда намокает.

Я бы никогда не разговаривал и со мной бы никогда не пытались заговорить. У него была жизнь, думали бы обо мне. Он никогда не чешет языком. Что творится в этой голове, такой же запылённой, как и его бутылки.

Я бы хотел выкинуть детство, отрочество, юность и молодость из своей жизни. Отказаться от всего того, что люди обычно считают алмазом своих жизней, и очнуться в сознании уже в возрасте лет сорока пяти. Пропахнуть насквозь перегаром, пропитаться дымом сигарет. Водить беспорядочные связи.

Проснуться утром с девушкой, лица которой не вспомню, если отвернусь. За окном будет дождь. Серая комната. Капли будут стекать с листьев. Я закурю.

Бьютт. 

Посвящается моему неиссякаемому источнику вдохновения, прекрасно-отвратительной 

личности, страннейшему из существующих.

"В следующей жизни я хочу быть старым барменом. Иметь маленький бар в какой-нибудь дыре вроде Пеликан-Айленда. Ко мне бы редко кто наведывался, местные бы обходили меня стороной, предпочитая моей лачуге места поприличнее. Изредка заглядывали бы рыбаки и дальнобойщики, оказавшиеся в нашем скудном округе проездом.

Я бы целыми днями протирал пыльные бутылки и мутные стаканы. Редко бы пил сам. Жители деревни знали бы меня как чекнутого отшельника с глазами, затянутыми пеленой. У меня никогда бы не было семьи, моим лучшим другом было бы старое охотничье ружьё - единственный постоянный обитатель моего бара.

Я бы курил сигареты тоннами, с улыбкой наблюдая за теми, кто от этого отказывался, полагая, что в отказе секрет вечной жизни. Знал бы как скрепит каждая половица прогнившего деревянного пола, как она меняет оттенок, когда намокает.

Я бы никогда не разговаривал и со мной бы никогда не пытались заговорить. У него была жизнь, думали бы обо мне. Он никогда не чешет языком. Что творится в этой голове, такой же запылённой, как и его бутылки.

Я бы хотел выкинуть детство, отрочество, юность и молодость из своей жизни. Отказаться от всего того, что люди обычно считают алмазом своих жизней, и очнуться в сознании уже в возрасте лет сорока пяти. Пропахнуть насквозь перегаром, пропитаться дымом сигарет. Водить беспорядочные связи.