Читаем Фиолетовый полностью

– Какой парень? – в два голоса спросили мы.

– Парень как парень. Шлялся тут по деревне. Спросил, кто в крайнем доме жил. Я ответил. Он тоже вопросы, как и вы, задавал.

– Хотел дом купить?

– Может, и хотел. Я за ним приглядывал, он к дому подъехал, долго на него пялился, потом обошел по кругу и в машину вернулся. Микроавтобус у него был, марку не знаю.

– А как парень выглядел? – засуетилась Женька и описала внешность нашего Аркадия. Я очень жалела, что у нас нет фотографии.

Дядька пожал плечами:

– Да не разглядывал я его. Молодой, вроде невысокий, худой, а нос и вправду длинный. Пойдете на дом смотреть? – хитро поинтересовался он.

– Нет, – торопливо ответила я. – Мы… в Костерино.

– Ага. Поезжайте, только аккуратно. Дороги наши вы видели, а там в одном месте топко. Съедете куда не надо, и поминай как звали. В прошлом году болото осушать стали – линию электропередачи вели, так нашли машину. Ага. Вместе с хозяином.

– Мертвым? – моргнула Женька.

– Само собой, не живым. Затянуло его в топь вместе с машиной, выбраться не успел.

– Н-да… – Женька кашлянула и на меня покосилась. – Пожалуй, мы назад вернемся.

– И правильно. По шоссе хоть и дольше, зато надежнее.

Мы простились с мужичком, он подхватил ведра и направился к ближайшему дому, собака на крыльце подняла голову, зевнула и вновь предалась дреме. А я, устроившись с Женькой в машине, начала разворачиваться.

– Ты слышала? Про Сабова кто-то расспрашивал. Я уверена, это был наш Аркадий, – зашептала Женька.

– Ты мне лучше вот что скажи, – вздохнула я. – Мы что, Михалыча подозреваем?

Вопрос поверг подругу в изумление.

– Михалыча? В убийстве? Да брось ты… Хороший мужик, беззлобный, веселый…

– Тогда что мы здесь делаем?

Женька оставила вопрос без ответа.

– Надо на дом взглянуть. Если он Аркадия заинтересовал, значит, и нам нужен.

– Хорошо. Только машину лучше где-то спрятать. Старичок очень любопытный, и мы ему, по-моему, показались подозрительными. Чего доброго милицию вызовет.

Машину мы оставили на опушке леса и пешком вернулись в деревню, но заходить в нее не стали, обошли стороной за огородами. Идти было ужасно неудобно, трава доставала до пояса, да и рассказы о болоте сделали свое дело. Я косилась по сторонам и тяжко вздыхала.

Дом Михалыча стоял особняком, довольно далеко от деревни. Двор завалился на одну сторону, крыша над ним провисла, вот-вот рухнет, но сам дом еще держался. Окна заколочены, на двери замок, а вот покосившиеся ворота были слегка приоткрыты.

– Зайдем? – предложила Женька.

– Что ты там надеешься найти? – проворчала я. – Аркадий, если здесь был он, конечно, в дом не заходил.

Но Женька уже потянула створку ворот на себя, она со скрипом сдвинулась с места, и подружка протиснулась в образовавшуюся щель. Конечно, я полезла следом. Из-за многочисленных прорех между бревен на дворе было светло. По ступенькам мы поднялись в сени, толкнули входную дверь, и она открылась. Узкий коридор, направо дверь в комнату, слева чулан, впереди выход на терраску. Паутина и запустение. Узкая лестница вела на чердак, но мы вошли в первую дверь. Кухня, русская печь в углу, еще одна дверь, за дощатой перегородкой стояла железная кровать, стол у окна, колченогий стул и комод. Широкие половицы скрипели под ногами.

– Идем отсюда, – позвала я, вид брошенного жилища вызывал уныние.

– Давай в чулан заглянем, – предложила Женька.

В чулане стоял сундук, оказавшийся пустым. Женька, кинувшаяся к нему с непонятной надеждой, в досаде захлопнула крышку.

– Остался чердак, – заявила она.

– Зачем тебе чердак? – возмутилась я.

– Ну… там можно обнаружить что-то интересное.

– Боюсь, это не наш случай, – хмыкнула я, но на чердак полезла.

Стекло в слуховом окне отсутствовало, и духота стояла страшная. Я начала чихать от скопившейся здесь за долгие годы пыли. Бельевые веревки, натянутые от столба до столба, брошенная за ненадобностью антенна, кипа старых журналов и прочий хлам. Женька пнула ногой лист фанеры и присела на корточки, что-то разглядывая, а меня заинтересовали старые журналы. Я так увлеклась, что забыла про Женьку. Она сама о себе напомнила.

– Анфиса, – позвала подруга, – кажется, здесь тайник.

Женька по-прежнему сидела на корточках и разгребала руками луковую шелуху у своих ног. Под мусором обнаружилось что-то вроде люка. Женька приподняла его. Теперь стало ясно – перед нами действительно тайник. Совершенно пустой, к великому нашему негодованию. Подруга в досаде ударила по днищу ногой, фанера внизу треснула, и мы увидели чемодан. Такие были в ходу лет тридцать назад. В общем, обычный чемодан коричневого цвета с двумя застежками. Само собой, Женька решила заглянуть внутрь. Застежки щелкнули, она приподняла крышку, и мы в недоумении уставились друг на друга. В чемодане лежали пачки денег. Много. То есть чемодан был заполнен ими наполовину. Женька присвистнула и взяла одну пачку в руки.

– Ничего себе. Михалыч у нас, оказывается, подпольный миллионер.

– Был, – кивнула я. – Теперь это просто макулатура.

– Ага. Вот только откуда у него такие деньги?