Читаем Финляндский разгром полностью

"В зависимости от глубоко укоренившихся этнических оснований," продолжает Отзыв по поводу того же пункта о слиянии обеих армий," патриотизм во все времена ограничивался известными естественными и историческими пределами, которые не могут быть изменены никакими повелениями. Великое Княжество Финляндское есть отечество финляндцев, подобно тому, как Российская империя есть отечество русских. Но так как Финляндия, состоя в неразрывном соединении с Империей, составляет часть единой в международном отношении державы — российского государства, то финский народ никогда не может осуществить патриотического долга — защищать отечество иначе, как участвуя в защите всего государства, безразлично, ведется ли война в пределах Финляндии или вне ее. Это вполне сознается в Финляндии. Но из этой солидарности перед иностранными державами вовсе не следует, что существовавшее до сих пор различие между финскими и русскими воисками должно быть уничтожено. Финские войска будут успешнее исполнять свое назначение на войне, сознавая себя представителями своего народа и зная, что мужественным

— 54 —

исполнением долга перед Монархом и государством, они также приносят честь своему финляндскому отечеству. Приобретенная обучением боевая подготовка тогда еще больше увеличится нравственною силою, порождаемою патриотизмом. Скромное участие Финляндии в обороне российского государства всегда будет более действительным, если финские войска по прежнему останутся самостоятельными, чем если бы они, с нарушением действующего строя, были слиты с армией Империи".

На основании этих общих принципов Земские Чины не находят возможным согласиться с изменениями, предложенными в царском законопроекте, и выставляют от себя ряд других изменений. Право финляндцев отбывать воинскую повинность исключительно в пределах своего края они оставляют неприкосновенным, исходя из различных соображений юридического, этического и гигиенического свойства. Во-первых, говорят они, финляндские граждане, вынужденные служить в русских войсках, были бы лишены права подчиняться собственным законам края и судиться по ним, — что было бы нарушением основных законов финляндской конституции. Во-вторых, они очутились бы в чуждой обстановке, не понимая языка и различаясь в религии, нравах, обычаях, характере и мировоззрениях, — а это страшно отзывалось бы на их положении и самочувствии и легко развивало бы в них озлобленность и отчаяние, создавая почву для пьянства и всяких преступлений. В-третьих же, они неизбежно пострадали бы физически от непривычки к условиям питания в чужом крае. "Воинская повинность", говорит Отзыв: "тяжелая обязанность для всех, кто не имеет особенной склонности к военной службе. Великая задача пещись об обороне отечества дает государству право возлагать эту тягость на граждан. Но усугубление тягости воинской повинности сверх необходимой меры не находит себе никакого нравственного оправдания".

Точно так же без изменения оставляют Земские Чины и общий трехгодичный срок службы в действующих войсках. Они основываются при этом на соображениях как специально военных, так и экономических и социальных. Они указывают на то, что увеличение срока службы шло бы в разрез и с ходом развития современных систем обороны во всех

— 55 —

европейских государствах, где общие сроки службы понижаются до трех и даже до двух лет, и с собственным опытом Финляндии, где трехлетний срок службы оказался более чем достаточным для образования хороших солдат. Кроме того, говорят они, увеличение срока отразилось бы неблагоприятно на экономическом развитии края, так как молодые люди, отвлекаемые на такое продолжительное время от производительного труда, теряли бы навык к работе.

Обращаясь затем к сообщенной Земским Чинам форме присяги, Отзыв указывает на то, что "она не содержит встречающегося в существующей форме присяги обещания повиноваться действующим в Финляндии законам и постановлениям и исполнять обязанности, возлагаемые на финляндских граждан, состоящих на службе края, а зато заключает в себе обещание защищать общественный строй Великой Империи. Следовательно, в ней вовсе не приняты в уважение особый правовой и общественный строй Финляндии и обязательства по отношению к родному краю и его законам, лежащие на каждом, кто поступает на службу страны. Принесение воинской присяги по новой форме, примененной исключительно к законам Империи, таким образом было бы равносильно непризнанию существования собственного отечества, понятие о котором все-таки служит этическою основою воинской повинности, а также непризнанию законов края, равно как обычаев и правовых воззрений народа". Земские Чины решительно отвергают предлагаемую форму присяги и настаивают на сохранении существовавшей до сих пор.